Ненужная последнему хозяину Ортаз оказалась на пыльном помосте, ожидая неминуемой участи.
Вдруг, словно луч солнца сквозь серые тучи, увидела она матушку Рози, неспешно прохаживающуюся по базарной площади.
Та остановилась у помоста, но взгляд её скользнул мимо Ортаз, задержавшись на другой девушке, стоявшей по соседству.
— Госпожа, купите меня. Не пожалеете, — прошептала Ортаз пересохшими губами, собрав последние силы.
Рози взглянула на нее и, казалось, прочитала целую историю в глубине её потускневших глаз. Без лишних слов, она совершила покупку.
— И чем же ты мне поможешь? — спросила она уже в своем кабинете, окинув взглядом худую изможденную женщину.
— Исцелять. Я могу исцелять, — едва слышно проронила та.
Хозяйка замерла на мгновение, и на её лице промелькнула хищная улыбка.
С приобретением этой рабыни она больше не будет тратить деньги на целителя, которого до этого часто приглашала для лечения девушек.
Ортаз не только врачевала тела́, но и души, и иногда и предугадывала грядущее.
И хотя все её видения сбывались, и не раз спасали жизнь девушкам, предсказывая нужные моменты вмешательства Ходжа, свои видения она считала крыльями судьбы, как руки Ходжа служили орудием её воли.
Он был воплощенной мощью, несокрушимой скалой, наводящей трепет на клиентов любого статуса.
Для девушек же он олицетворял надежную крепость, несокрушимую стену, за которой можно укрыться от неадекватных клиентов.
И текла бы жизнь в этой обманчивой тишине своим чередом, если бы не появилась Олика, вихрем ворвавшись в сердце Ортаз, посеяв там смятение и тревогу.
— Неужели мой путь близится к завершению? — прошептали ее дрожащие губы.
Страх, словно ледяная хватка, сковал душу от зловещего предчувствия, и внезапно пришло осознание: ей остается лишь покориться неотвратимому….
На этот раз тишина оберегала мой сон, и я выспалась так, словно копила силы на целую вечность.
За окном уже крались сумерки, окутывая мир в мягкий полумрак. Ортаз, без сомнения, сотворила чудо.
Моё тело дышало жизнью, каждая клеточка пульсировала энергией, а вот её вид желал лучшего.
Когда она вошла с Мией, я сразу заметила тень усталости, которые темными кругами залегли под глазами Ортаз, словно печать бессонных ночей, а руки, опиравшиеся на трость, едва заметно дрожали.
Она опустилась на седир с тихим вздохом, словно скидывая с плеч невидимую ношу, и замерла, пока Мия хлопотала с подносом.
— Как ты себя чувствуешь, эврам? — ее голос, глухой, но пронизанный нежной заботой, нарушил тишину комнаты.
— Спасибо, хорошо. Но, кажется, вы немного перестарались. Моё лечение отняло у вас слишком много магии, — с искренним сочувствием произнесла я. — Вам не стоило тратить столько сил, почтенная Ортаз.
В ее взгляде промелькнуло удивление, словно мое почтительное обращение стало для нее неожиданностью.
Но я, правда, была ей бесконечно благодарна, хотя понимала, что для неё содействие в лечении было повседневно работой не только для меня, но и для всех девушек борделя.
В ответ на мои слова Мия одарила меня доброй улыбкой и, словно тень, бесшумно скользнула за дверь. Её молчание, видимо, было запечатано строжайшим запретом Рози.
— Ничего, силы вернутся, а пока отдохни. И пусть судьба, наконец, одарит тебя счастливыми днями. Не гневайся на нас, эврам, все мы лишь пешки в её игре. Не мы выбираем, а она вершит нашими путями.
Она ушла, оставив меня наедине с терзающими душу догадками. Что на этот раз задумал коварный принц?
Или мои клиенты отказались от меня? Хмм…. Кому захочется щеголять прокушенным ухом да израненным лицом?
Жизнь в клетке продолжалась, а вместе с ней и отчаянные поиски лазейки к свободе.
Но неусыпный взор Ходжа, словно тень, неотступно следовал за мной, отнимая даже робкие надежды на побег.
Какое-то время меня оставили в покое, но это затишье было лишь обманчивой ширмой, скрывавшей бурю в моей душе.
Внешнее спокойствие не приносило желанного умиротворения, а лишь усугубляло гнетущее свинцовое чувство в груди.
Однажды я невольно подслушала обрывок разговора, девушки шептались по углам, что меня могут продать работорговцу. Поверила ли я? Да, поверила, несмотря на хрупкую надежду, теплившуюся в душе.
Я все же надеялась, что он оставит меня в покое в этом проклятом притоне разврата, думала, куда еще может ниже упасть женщина?
Но воспоминание о его змеином шепоте развеяло последние сомнения. В нем жила извращенная, болезненная сущность. Он жаждал не просто моей гибели, он хотел сломать меня, заставить страдать долго и мучительно, превратить жизнь в нескончаемую агонию. Но я надеялась на лучшее.
И однажды это случилось — за мной пришли.
Высокий, мускулистый Хазрим, правая рука Абдул Рахима, явился в комнату в сопровождении еще одного наемника, Его лицо было непроницаемо, словно высечено из камня.
Он говорил мало, лишь бросил короткое: "Эта?"
К такому повороту я была не готова. Я лихорадочно пыталась осознать происходящее, но слова словно застряли в горле, а в голове царил хаос.
