Наш путь промелькнул стремительно, и вот уже перед глазами замаячила крашеная древесина: пол и потертые ступени.
Опустив меня на пол в комнате, гигант сдернул плащ, обнажив передо мной обстановку моего нового заточения.
"Да… Не ошибусь, что это бордель. Или, как их тут называют, квартал красных фонарей, приют порока."
Комната утопала в багровых и алых оттенках. Стоя у кровати, я краем глаза заметила, что и покрывало вторит этой зловещей палитре.
Пока я изучала убранство в пределах доступного обзора, гигант бесшумно растворился за дверью.
"Сволочь. Решил втоптать в грязь, сломать?… Что ж, и здесь теплится жизнь. Нужно осмотреться, выведать лазейки и бежать. Надеюсь, бдительность в отношении меня ослабнет…"
Завершить мысль мне не дали: в комнату вошли двое. Дородная женщина, облаченная в кричащие цвета, с алым заревом помады на губах.
"У них, видимо, фетиш на все оттенки красного," — усмехнулась про себя.
Когда-то ее красота затмевала многих, и даже печать времени не смогла до конца стереть былое великолепие, лишь приглушила его, словно выцветший гобелен.
Второй предстала старушка, чье одеяние напоминало скорее серую хламиду прислуги, нежели достойное облачение.
Если у первой морщинки лишь лучились вокруг глаз, то у второй они прорезали лицо глубокими бороздами, словно карта прожитых лет, исчерченная временем.
И клюка, на которую она опиралась, лишь усугубляла впечатление прожитой ею долгой жизни.
У первой женщины волосы, словно волны, были перевиты нитями жемчуга и ниспадали на грудь тугой пышной косой, в то время как вторая прятала свои волосы под скромным покровом платка.
— Не обманул Ходжа, что привез драгоценный камешек.
Она подошла и подняла своим ухоженным пальчиком мой подбородок. «Да что они пристали к нему? Всем необходимо рассмотреть меня с такого ракурса….»
— Жаль, что придется отдать тебя… взыскательным клиентам, жаждущих маленьких слабостей. Не рекомендую устраивать скандалы у меня в доме. Матушка Рози не потерпит неповиновения. Ортаз, следи за ней, чтобы она была в целости и сохранности, а то нам не сносить гнева принца.
Из её слов поняла, что это хозяйка борделя Матушка Рози, а старая женщина Ортаз, которая покорно тихо прошептала в ответ:
— Хорошо, госпожа.
— А сейчас первый урок покорности. Будешь стоять, пока не спадет магия.
Она улыбнулась снисходительной улыбкой и плавно выплыла из комнаты.
Ортаз, последовав за хозяйкой, обернулась в дверях и, вздрогнув, плотно прикрыла дверь, оставив меня застывшим каменным изваянием.
Ортаз шла медленно, стараясь унять дрожь. Стоило ей только переступить порог комнаты и встретиться взглядом с этой девушкой, как ее пронзил ледяной озноб.
Смертельный холод исходил из этих зеленых, безусловно, красивых глаз. Да, Ортаз видела и более совершенные лица, и более изысканные черты, но такого взгляда — никогда.
Встречались гневные, потерянные, пустые… но этот источал предчувствие неминуемой беды.
А оглянувшись, она ясно почувствовала, как этот холод коснулся её лица. И сейчас она хотела только успокоить свое сердце или лучше выпить стаканчик крепкого вина, чтобы согреть не только тело, но и растревоженную душу.
— Что скажешь? — Рози зашла в свою комнату, которая служила и кабинетом, и спальней.
— Госпожа. Не посылайте к ней своих… богатых клиентов. От неё веет угрозой….
— Не говори глупостей. Чем она нам там… веет? Слабая рабыня, да и я не могу отменить уже оплаченный визит. Тем более, ты знаешь, чем нам грозит отказ от условия с принцем? А она никуда не денется. Самое главное, чтобы была живая, а в каком состоянии она будет все это время — не важно. Ты же не дашь ей умереть? Не правда ли?
Она грозно приподняла бровь и таким же взглядом одарила старуху.
— Я буду стараться, госпожа.
Как только последние нити магии рассеялись, я рухнула на ковер, словно подкошенная.
Ноги отказывались держать, тело пронзали тысячи острых игл. Пришлось дать себе время растечься по полу лужицей, пока не восстановилась циркуляция крови.
— Сволочь… Второй на очереди будешь ты, Матушка Рози, — прошипела я, пародируя приторную интонацию хозяйки этого борделя.
Утолив мучительную жажду глотком из кувшина, покрытого бисером влаги, я обессилено опустилась на пуфик, обтянутый линялой тканью.
Небольшое окно было плотно задрапировано тяжёлыми шторами. Инстинктивно потянувшись к нему, я отдёрнула ткань, надеясь увидеть спасительную лазейку.
Но надежда умерла, не успев родиться: на окнах красовались кованые решетки.
— Видимо, я не первая, кто мечтал вырваться отсюда через окно, — с горькой усмешкой прошептала я, оплакивая утраченную возможность.
Обвела взглядом комнату в поисках средств для защиты, но, увы, только один кувшин подходил для этой цели.
Рядом с дверью находился шкаф с закрытыми створками и с висячим замком.
«Интересно, что скрывается в нём?» — промелькнула мысль.
Дверь отворилась и вошла Ортаз, а за ней девушка с подносом. Та приветливо улыбнулась и выгрузила несколько пиал, наполненные едой.
— Поешь, — услышала голос Ортаз. — Мия потом заберет посуду. Отдыхай, эврам.
