Так что Сурра почувствовала ослабевающий поток магии и вовремя выдернула меня из другого измерения.
Так что моей задачей стояло расширить границы поселений, объединив их в большой город, который вновь наполниться смехом и радостью.
И последующие дни я этим и занялась, замечая, как на лицах людей появляются улыбки, а в глазах вспыхивает надежда на будущее.
Два селения сплелись воедино изумрудным ковром. Обширные земли, свободные от песка, утопали в колышущемся море зелени, пронизанном лазурными нитями ручьев и рек.
Людям хватит места на новые поля посевов и на обширные пастбища для животных.
В моем тайном месте нашлись и забытые семена растений, которыми славилось когда-то Шантарское царство.
Словно феникс из пепла, семена маолики вновь вознесут свои белоснежные шапки к солнцу, и их созревшие семена, словно нежные снежинки, тихонько опустятся в бережные ладони собирателя.
И вновь невесомые ткани, словно сотканные из лунного света, будут подчеркивать красоту девушек.
И майоран, ныне почти забытый, вновь займет почетное место среди пряностей, напоминая о временах, когда аромат его ценился повсеместно.
Поднимутся ввысь кофейные плантации, потому что даже во дворце принца не было такого напитка, а подавали чай и напиток из плодов какао.
Вновь разнообразие сортов чая будут завоевывать мир, рецепты которых сохранились в моих закромах.
Конечно, много времени придется возрождать и поднимать с руин Шантарское царство, но оно поднимется.
И это не просто слова, брошенные на ветер. В каждом сердце шантарийца, в каждом камне разрушенных городов теплится искра надежды. Поколения воспитывались на легендах о былом величии, о справедливых правителях и процветающей земле. Эта память — как семя, ждущее благоприятного момента, чтобы прорасти.
И пока люди решали свои вопросы, я знакомилась с мастером, который согласился меня обучать.
Его немногословность интриговала. Внешность отшельника выдавала прожитые годы, но глаза… в них таилась искра, опровергающая поспешные выводы о старческой немощи.
Мы затеяли странную игру в гляделки: он, казалось, оценивал мои скрытые возможности, а я тщетно пыталась разгадать причину его внезапной уступчивости.
— Не пытайся понять, — прозвучал его тихий, но стальной голос. — Мне был знак.
Мой едва заметный взлет брови не укрылся от его взгляда. Он хмыкнул, и в этом звуке сквозило поразительное всеведение.
Он не просто видел меня насквозь — он озвучил вопрос, едва зародившийся в моей голове.
— Нужно просто уметь читать эмоции, — последовал обескураживающий ответ. — Завтра на рассвете я тебя жду.
Так стремительно, как вспышка молнии, произошла моя встреча с человеком, которому предстояло выковать из меня, по сути, воина.
Я представляла, с какими трудностями мне придется столкнуться, ведь однажды проходила в прошлой жизни этот тернистый путь, но сейчас у меня была Сурра и мои навыки.
И если подготовить физическое тело, то всеми моими умениями можно пользоваться и здесь, пусть даже они и отличаются от методов мастера.
Что ж, обменяемся опытом в искусстве боя. Зарим, мой наставник гонял меня нещадно, порой, казалось, даже строже, чем мой командир. Поначалу он был явно разочарован моими успехами, но со временем его мнение стало меняться.
— Потенциал есть, — однажды обронил он в знак одобрения… и, словно давая этому потенциалу расцвести, усилил мои тренировки.
Он не просто учил меня движениям и техникам, он вкладывал в каждый удар, в каждую защиту частицу своей мудрости, своей воли.
Зарим не давал мне поблажек, заставляя повторять одни и те же упражнения до изнеможения.
Я не роптала, потому что знала, что только так можно достичь совершенства. Только через боль и усталость можно познать истинную силу своего тела и духа.
И вот однажды, после очередного изнурительного спарринга, Зарим остановил меня.
Он молча смотрел на меня, и его глаза, обычно суровые, теперь казались полными гордости. Он кивнул, как бы подтверждая что-то для себя.
— Теперь ты готова, — произнес он тихо, но в его голосе звучала уверенность. — Ты готова к настоящему бою.
Внутри меня бурлила смесь волнения и предвкушения. Наконец я могла приступить к заветной мечте — отомстить за причиненное зло.
— Повелительница, — прозвучал его голос, впервые окрашенный искренним почтением.
Прежде, во время обучения я была всего лишь податливым «куском глины» в его руках, из которого он пытался вылепить совершенство и пренебрегал моим титулом. — Месть не утолит жажду боли.
Я смотрела на него и ощущала, как сомнения селятся в моем сердце.
Его слова, простые и честные, разбили хрупкую иллюзию, которую я так тщательно выстраивала вокруг себя.
Месть. Я жаждала ее, как путник в пустыне жаждет воды, полагая, что она смоет боль, заполнит пустоту, вернет утраченное.
Но в его глазах я видела лишь отражение собственной опустошенности.
— Что же тогда утолит ее, мастер? — спросила я, и голос мой прозвучал непривычно тихо. — Если не кровь предателей, не страдания врагов, то что?
