Убрав из зала камни, расчистила пол от песка, используя лоскуты моего когда-то платья.
Маленькое пространство заиграло цветной палитрой уложенной плитки. И если представить всю картину целиком, то это было бы просто потрясающий вид.
Вскоре в зале появились цельные вазы, которые нашла, осматривая залы и закоулки.
Они, словно чудом уцелевшие свидетели былой роскоши, прятались в нишах, в отличие от изваяний и бюстов, принявших на себя основной удар при разрушении.
Заглянув в каждый сундук и ларец, я с трепетом перебирала свои сокровища. И если интуиция не обманывала, если ощущения не лгали, все это богатство принадлежало мне по праву.
Точь-в-точь как Алладин, нашедший пещеру, искрящуюся неисчислимыми сокровищами.
Однако, вспоминая слова Сурры о моей божественной сущности, я лишь усмехнулась.
Увы, ни искры божественного огня в себе не чувствовала. Будь во мне хоть капля волшебства, разве дала бы принцу шанс уничтожить мою обретенную семью?
Впрочем, теперь у меня появился шанс отомстить за все его злодеяния. Да и можно ли доверить такому правителю судьбы людей? Ответ будет очевидным.
Я удивлялась, как
Все же, неужели у
Только вместо привычных кнопок взгляд натыкался на россыпь миниатюрных, словно живых бугорков.
И здесь я доверилась внутреннему чутью, и мои пальцы нашли оптимальный вариант для разогрева плиты.
— И что будешь делать, когда она все вспомнит? Ох, не поздоровиться тебе? — Локар, предок Бога Локи, посматривал с Небес на красавицу Богиню Алаису, которая сладко спала в своем разрушенном дворце.
— И не забывай, что пока родители не прознали про твою шалость. Даже и не представляю, во что обернется их наказание. Лишить Богиню её магических силы — это чревато последствиями.
— Ой, не вгоняй в тоску. Весело же! А то — Алаиса умница, серьезная, трепетная…. Брр, как скучно, — отозвался Вахус. — И вообще, пусть умница немного побудет человеком, она же сама мечтала. Вот и пусть исправляет без магии и своих сил. Люди — унылая братия. Работают, рвут жилы. Создают себе проблемы, а потом задают себе же вопросы: ах, почему? Ах, за что? И уже с видом мучеников их решают. Вот я и решил дать ей шанс ощутить эту человеческую возню на собственной шкуре. Еще раз повторяю: она сама этого хотела. Люди только тогда настоящими становятся, когда хмель в голову ударит, когда все эти дурацкие рамки приличий и правил рушатся. Вот тогда-то и начинается самое интересное представление.
— Ты мог бы её остановить.
— Зачем? Пусть набирается опыта. Я же не чудовище, чтобы отнимать у сестры дар богов, только перенаправил в другое место. Пусть сама разгадает эту загадку, сама отыщет свой путь. А я с улыбкой буду наблюдать.
— Как бы она потом не посмеялась над нами, когда жезл правосудия коснется нас. Я сразу скажу, что я ни при чем, и ничего не знал.
— Вот ты обманщик! — но негодующий тон Вахуса никак не соответствовал веселому образу Бога веселья и озорства.
Более противоречивого Бога, чем он, днем с огнем не сыскать в небесных чертогах.
А вот союз Бога веселья и Бога обмана — это уже взрывоопасная смесь.
Ну что взять с молодых тысячелетних Богов, когда неконтролируемая энергия зовет к приключениям.
Пока в них витает не мудрость веков, ибо она еще не пропитала их умы, не смирение перед судьбой, ибо они сами творят ее. Скорее всего, им нужны испытания, способные обуздать их силу, цели, достойные их амбиций.
Они подобны грозовым тучам, полным нерастраченного потенциала, готовым обрушиться либо благодатным дождем, либо разрушительным ливнем. Направить бы их энергию в конструктивное русло, дать им сражения, в которых они смогут доказать свою доблесть, чтобы они поняли цену, которую придется заплатить за победу. Пусть они узнают, что сила без ответственности — это проклятие, а бессмертие — не повод для безрассудства.
Воды омывали мое тело, даря незабываемые минуты блаженства и умиротворения, словно шелковый покров, сотканный из прохлады.
В такие мгновения время теряло свою власть, мысли текли плавно, как течение реки, несущей на своих волнах обрывки воспоминаний. Казалось, можно было оставаться здесь вечно, в этом коконе безмятежности, огражденном от внешнего мира стенами из голубой плитки и шепотом струящейся воды.
Я понимала, что это лишь временная передышка. Рано или поздно придется вернуться к реальности. Но сейчас, в этот краткий миг блаженства, можно позволить себе забыть обо всем, раствориться в ощущении покоя, почерпнуть силы для новых свершений.
Моя безмятежность, словно хрупкий лед, треснула под напором внезапного осознания: тело налилось чужой непомерной тяжестью, раздалось в размерах. Веки, дотоле сомкнутые в дреме, распахнулись, и в зеркальной глади показалось змеиное отражение.
