Так что телосложением я сильно не отличалась от мужчин шанар, ну, могут подумать, что юнец пожаловал в город, чтобы заработать немного денег.
А вот мои руки могли выдать меня, и пришлось их спрятать за перчатками из тончайшей кожи. Пусть и хрупкая защита, но она поможет скрыть предательский изгиб женской ладони.
Не знаю архитектурных красот других городов, но мой путь пролегал сейчас сквозь базар — клокочущее сердце города, где людской поток бурлил в многоголосом хаосе.
И надо же прямо на входе примостилась знакомая предсказательница, ожидая подаяния от мимо проходящих людей.
«Как же она добралась до этого места? Неужели караванщики проявили сострадание и позволили с караваном пройти ей такой путь? Ведь у женщины нет и ломаного гроша. Она живет на то, что ей подадут.»
Словно ощутив мой взгляд, она вскинула свою седую голову и устремила на меня взор, пронзительный и мудрый.
"Шарис вернулась", — прошелестел ее шепот, подобно сухому листу на ветру.
Люди обтекали ее, грязную и растрепанную, словно река обходит корягу, не удостаивая даже мелкой монетой.
Делали вид, что не замечают ее, или же делали вид, что спешат по своим важным делам, не находя времени для капли сострадания.
Люди еще долгие годы будут пересказывать увиденную картину, как шантар замер у ног нищенки и присел напротив неё на корточки.
— Тебе не место здесь, — прошептала так, чтобы наш разговор никто не слышал. — Такие, как вы — отверженные, изгои общества. Ваши души не вписываются в их тесные рамки. Пойдем со мной. Я увезу тебя туда, куда звали твои видения. Там обретешь ты кров и забудешь голод, оставишь позади скитания по городам, откуда тебя гонят.
— Я пойду с тобой, Шар… шантар, — прохрипела она, и в ее глазах вспыхнул слабый огонек. — Я жажду увидеть то, что является мне в видениях.
Я протянула ей руку, и она, с трудом опираясь на клюку, поднялась. Сквозь разношерстную толпу поплыли две фигуры: шантар и древняя старуха, словно воплощение силы и хрупкости, мудрости и немощи, вызывая в людях ропот удивления, растерянное непонимание и безмолвные вопросы.
Караван-сарай обрушился на нас какофонией звуков: хриплыми воплями верблюдов, ворчливым рокотом погонщиков, взрывами грубого смеха и резким щелканьем хлыстов, словно ударами бича рассекающих знойный воздух.
Он имел прямоугольное строение с открытым двором и колодцем посередине двора, небольшими изолированными помещениями, расположенными в один ярус и соединенными в единый прямоугольный план комплекса.
Каждое помещение состояло из одного или двух комнат. В замкнутый двор выходили двери комнат, складских помещений, конюшен и коновязей.
Во двор были обращены и вход в небольшие помещения, перекрытые стрельчатыми сводами. В передней комнате располагались главные лица прибывшего каравана.
А по соседству с караван-сараем, словно спрятавшись в его тени, ютилась чайхана — тихой уголок для путников, где всегда дымился ароматный чай, скрашивая томительное ожидание и даря блаженную передышку перед долгой дорогой.
В ней я и разместила провидицу Дию, которой не помешало бы привести себя в порядок и хорошо подкрепиться.
Здесь меня уже ждал и Вейн, который ушел раньше меня из поселения и должен был подготовить караван.
У меня была договоренность с Артахом, что к нему будут приходить караваны с рабами.
Там они получат свободу. Всех на первое время устроят по семьям, а потом помогут построить дома в постепенно строящемся городе Авалон.
Это позабытое название вновь засияет первой путеводной звездой в Шантарском царстве.
Будущей столицей будет город Назиирим, который можно перевести как «предупреждающий или дарующий свободу.»
Появление двух шантарских воинов взбудоражило сонный муравейник торговцев, и к нам тотчас потянулись любопытные взгляды.
Вейн подвел меня к торговцу, который возглавлял караван с живым товаром.
Торговец оценивающе окинул меня взглядом, словно выбирая лучшего скакуна на ярмарке.
Маленькие глазки, утонувшие в складках оплывшего жиром лица, радостно сверкнули, когда он промокнул его платком.
Всем своим видом он старался скрыть ликование: сам шантар выбрал его, не дожидаясь других желающих, не торгуясь о цене. Нежданная удача опьянила его, словно крепкое вино.
Я прижала ладонь к груди и слегка склонила голову в подобии поклона. — Уважаемый, — мой тихий, чуть шипящий голос прорезал последние обрывки беседы. — Мы желаем приобрести рабов.
Глаза торговца округлились от изумления. Он судорожно потер лицо, не в силах решить, открывать рот или закрывать.
Я понимала: мое предложение подобно камню, брошенному в тихий омут, вызвало среди них бурю смятения.
Никогда еще шантары не опускались до покупки рабов, и эта мысль разрушала привычные рамки его мировоззрения.
Какое бы изумление ни отразилось на лице торговца, оно мгновенно сменилось маской надменности.
— Рабов? — протянул он с едва заметной ленцой, но глаза в тот же миг вспыхнули хищным огнем.
В голове у него уже роились мысли о баснословной выгоде, которую сулило это неожиданное предложение.
