Через день после отдыха караван продолжил путь, а я вернулась назад. Может кто-то и узнал меня, но никто не задавал вопросы, а возможно, мое быстрое появление породил ещё один: почему шанары вдруг стали проявляют такую активность?
Устроившись за низким столиком, я налила себе дымящийся чай и погрузилась в наблюдение за кипящей жизнью караван-сарая, с любопытством изучая торговцев, стараясь запомнить их лица.
Хоть взгляды и буравили меня со всех сторон, никто не решался нарушить мое одиночество со своими предложениями о найме.
Допускаю, что они выжидали, гадая, какие еще немыслимые поступки я выкину.
Покупка рабов уже разбила вдребезги их представление о шантарской жизни, и кто знает, чем еще шанары смогут удивить этих обывателей.
Вскоре на вытоптанный двор вполз потрепанный караван. На верблюдах, словно бесчувственные куклы, покоились раненые, чьи повязки алели зловещими маками на фоне выцветшей ткани.
Пыль и кровь въелись в лица погонщиков, а разорванные баулы, казалось, оплакивали утраченный товар. Во взгляде каждого читалась лишь одна бесконечная усталость.
«Кончуры…» — прошелестело над двором, словно предсмертный вздох. Эти разбойники, словно ядовитые скорпионы, давно жалят торговые пути. Но вот что странно: работорговцев они обходят стороной, да и до некоторых торговцев им дела нет.
И сдается мне, что именно эти неприкасаемые и являются поставщиками ещё одной, куда более прибыльной «услуги» — информации о каждом товаре, что появляется в тени караван-сарая.
Фардин Наизир с горечью в глазах наблюдал, как слуги, словно муравьи, перетаскивают остатки его былого богатства с измученных верблюдов в темные комнаты складов.
Сколько же добра поглотила безжалостная пустыня в этом злополучном походе!
А ведь до спасительных городских стен, где можно было укрыться от разбойников, оставалось совсем немного…
Разбойники напали внезапно, хотя стража каравана и вступила в схватку, но не смогла противостоять наглым ворам до чужого.
«В следующий раз надо брать больше наемников, что-то кончуры стали вольготно себя вести.»
С такими мыслями Фардин Наизир направился распорядиться насчет лечения своих людей, да и самому не мешало привести себя в порядок.
Он был в своих мыслях и не замечал моего внимательного взгляда. Мне понравился этот торговец.
Среднего роста сорокалетний мужчина был еще крепкий в теле, в волосах не было даже намека на седину, а глаза смотрели с надеждой в будущее.
А ведь от такого потрясения можно было скатиться и в уныние.
Он не метался в панике, не выкрикивал проклятия на головы тех, кто лишил его товара.
Вместо этого он первым делом позаботился о своих людях, отдав приказ привести целителя. Я понимала, как дорого обойдется ему эта помощь, во сколько монет выльется забота о верных соратниках.
На следующий день Фардин Наизир осмотрел остатки товара и распорядился, чтобы нории погрузили их на телеги, и процессия отправилась на базар.
Он надеялся, что хорошая цена за товар позволит не только покрыть расходы в этом городе, но и поможет выправить его состояние.
Если же судьба окажется скупа… он отгонял мрачные предчувствия. Отрадно было то, что уцелевший от грабительских рук небольшой запас денег оставался у него на руках.
Но удача — коварная тетка, и словно знает, кого выбрать своей жертвой в тот момент, когда она последний мерцающий огонек надежды в беспросветной тьме.
И я по его лицу заметила, что торговля в этот раз была неуспешной — удача отвернулась от этого человека.
— Уважаемый, проводник нужен? — Подошла к нему, когда он уже собирал свой караван для дальнейшего путешествия.
Непроданный товар уже покоился в баулах, а новый товар в малом количестве паковался слугами, чьи услуги можно было приобрести прямо на месте.
В этот раз наемников было три человека, видимо, у него не осталось средств на более надежное сопровождение.
Он и сам понимал, что рискует, но все же надежда, что кончуры не обратят внимания на такой бедный караван, еще тлел угольками.
— Мне…
— Оплату возьму после того, как продадите товар, — предложила ему и заметила некую растерянность на его лице.
Фардин Наизир понимал, что неожиданное предложение шантара прозвучало для него, как гром среди ясного неба.
Но нахождение шантара среди охраны давали большой шанс на безопасное путешествие в степи.
Один воин шантар стоил пятерых вооруженных разбойников, а то и больше. Кто в здравом уме осмелится бросить вызов этим проводникам пустыни?
Никто не желал испытывать судьбу, сталкиваясь с теми, кого за глаза называли детьми песков: за их необъяснимую способность находить жизнь там, где царила лишь смерть, за умение читать тайные знаки дюн и договариваться с ядовитыми стражами оазисов.
Фардин Наизир ожидал торга за свои услуги, хотя знал, что они не торгуются, но слухи, что шантары купили рабов, уже просочились в город и обсуждались чуть ли не на каждом углу.
И что они заплатили большую сумму и самое главное, торговались, оставив последнее слово за собой.
