– Не я прячу своё происхождение под чужой кожей, альв, – спокойно ответила она. – А теперь вперёд. Утро уже близко, и городские ворота Иггебурга скоро откроются для нас.
Хелия двигалась. Узник ощущал, как её древняя магическая сила течёт на юг, собирается у ворот, которые скоро откроются. Тени тоже устремились на юг. Он направлял их с осторожностью, хотя всё в нём требовало вмешаться, заставить фигуры этой игры идти туда, где им место.
Повелитель ведьм уставился на невидимую стену, которая – пока ещё – отделяла его от мира. Он послал своих подданных освободить его. Они были на верном пути, и всё же сохранялась опасность, что они задержатся, помешают друг другу, упустят цель из виду. И у них были ещё не все средства для его освобождения – отсутствовало самое важное, что находилось в руках мастера рун.
Узник следил и за ним – точнее, за бледным пятном, которое давали его руны возле него и его сторонников. Повелитель видел их в сети теней, они были похожи на блёклое мерцание. Прикоснуться к ларам он не мог, но велел теням и снам нашёптывать им. Скоро они откроют ему вход в забытый портал. А затем… Но было кое-что, непонятное пленнику: хелия двигалась быстрее, чем обычно, и мерцание в тени светило сильнее, чем он предвидел.
Узник закрыл глаза и устремил чувства в темноту. Он сказал Ортолю и ведьмам всё, что они должны были знать, чтобы выполнить задание. Что-то он приказал, что-то внушил, чтобы они верили, будто действуют по собственной воле.
Но теперь он спрашивал себя, всё ли из того, что он должен был знать, они ему открыли или были важные известия, которые одна из пешек от него утаивает?
Утром Айрин села на козлы ещё до прихода мастера.
– Значит, мы сегодня правда поедем в город? – спросила она лара, который вслед за ней удобно устроился на месте и, зевая, кивнул. – И остановимся там, а не просто проедем мимо? Сможем посмотреть город?
– Совершенно верно. Однако надо быть осторожными. Иггебург отличается от остальных городов Земель Бурь.
– Из-за порта и множества чужеземцев из разных земель мира? – уточнил Барен, поскольку мастер не продолжил объяснения.
– И это тоже, но прежде всего потому, что у великого тана Иггебурга опасное представление о магии. В своих стенах он терпит разные её виды, пока они не причиняют вреда.
– Разные виды? – спросил Барен.
– Белую и чёрную, – подтвердил мастер рун и поднял поводья. – Говорят, он заключил сделку с повелителем ведьм. Он не преследует тёмных колдунов и ведьм в своём городе, а они за это щадят его от несчастий.
– Король допускает это? – нахмурившись, спросил Барен.
– Ты про Тингвальда? В Грамгате, кроме него, короля больше нет. Да, он разрешает, потому что у него нет власти предпринять что-то против этого.
– Разве у него нет войска или колдунов, которые сражаются за него?
Мастер сочувственно посмотрел на Барена.
– У него, конечно, есть несколько солдат, но колдуны? Ты не заметил, Барен Сын Ворона, что белая магия стала редкостью в Землях Бурь? Ею владеют лишь мастера рун, а нас слишком мало, чтобы положить конец тёмным делам повелителя ведьм.
– Волшебников больше нет? – поразилась Айрин, очевидно, не меньше, чем её брат. Она не встречала ни одного волшебника, но связывала это с тем, что Хорнталь расположен далеко от интересных мест этого мира. – Но существует множество историй о волшебниках! И в книге о Драконьих войнах они играют важную роль. Что же произошло?
– Закрыв Драконьи врата, повелитель ведьм тем самым отрезал поток энергии, текущий из Удрагиса в наш мир. Ты это пропустила?
Айрин покраснела и замолчала. Она не дочитала книгу, потому что увлеклась рунами.
Мастер вздохнул:
– Был однажды один могущественный колдун, который творил волшебство вопреки воле остальных. Думаю, он и сам не знал, какой вред причиняет. Говорят, он при этом чуть не умер – столько сил ему пришлось приложить. После этого много веков о нём ничего не слышали и даже надеялись, что он действительно мёртв. Но, к сожалению, это оказалось не так.
– Разве он не состарился за эти триста с лишним лет, мастер? Как это возможно?
– Не все тайны тёмного повелителя раскрыты, мой мальчик. Во всяком случае, я не знаком ни с чёрным, ни с белым волшебником, который смог бы дать человеку такую долгую жизнь.
Затем он тронул повозку и погрузился в молчание, и Айрин тоже было над чем подумать.
Некоторое время спустя Барен воскликнул:
– Там! Это переправа?
– Да, она самая. Будем надеяться, что, как и раньше, они перевезут нас и нашу повозку.
Причал был очищен ото льда, паромщики согласились переправить повозку на другой берег за немалую плату.
– Вам даже не придётся распрягать лошадей. Только следите, чтобы канат не ускользнул с парома. Мы никого не собираемся вылавливать из ледяной воды.
Канат, о котором говорил паромщик, был перекинут через реку, но Айрин быстро поняла, что паромщик пошутил: канат был протянут через кованое кольцо на одной стороне парома, и трудно было представить, как бы он оттуда выскользнул.
