– И где же они теперь, эти страницы?
– Где-то в недрах твоей повозки, полагаю. Как и те самоцветы, в пропаже которых ты меня обвинял, а потом нашёл в нескольких ящиках от того места, куда, по-видимому, сам их и убрал. Я вообще удивляюсь, как ты ещё не заблудился в лабиринте своей дряхлой деревянной развалюхи.
– И всё равно ты вор, ты продаёшь руны в местах, которые с незапамятных времён находятся под моей защитой, Тимин!
– Где же ты был, когда был так нужен? Люди говорят, ты не появляешься неделями, и были рады и благодарны, что я поспешил к ним на помощь в трудные времена.
– Ты заломил тройную цену! – бушевал мастер Маберик.
Племянник пожал плечами.
– Лар не должен голодать лишь потому, что так, вероятно, принято спокон веку. – Он разгладил подол своего элегантного платья. – Я лишь сделал цены более подходящими сегодняшнему времени. Но если у тебя туго с деньгами, дядя Маби, возможно, я смогу тебя выручить.
– Ты сможешь?.. Да как ты смеешь?..
Мастер Маберик не закончил. Он побагровел, продолжая стоять со сжатыми кулаками, и, видимо, не знал, что сказать. Потом резко развернулся и стремительно зашагал к повозке.
Остались лишь усмехающийся Тимин фон Вальрож, неуверенно переглядывающиеся близнецы и кучка зрителей, которые надеялись на продолжение, ждали какое-то время и затем разбрелись кто куда.
– Что теперь будем делать? – недоумевала Айрин, чувствуя себя неловко. Тимин Вальрож устроился под навесом и разбирал перья для письма.
– Ужин, – сухо ответил Барен.
Айрин собиралась было помочь брату, но тут вышел мастер. Казалось, он был само спокойствие.
– Нет, Айрин Дочь Ворона, лучше посвяти себя изучению рун.
– А что с… – Она кивнула на красную повозку на другой стороне.
– Не обращай на него внимания, как и я. Углубись в изучение рун и покажи, что ты узнала.
Поначалу Айрин было трудно сосредоточиться на знаках. Всякий раз она косилась на мужчину на той стороне, который невозмутимо перелистывал пергаменты.
Мастеру Маберику пришлось не раз просить её собраться.
– Возможно, наступит день, когда тебе придётся изготовить руну быстро и в опасных обстоятельствах, где ты не сможешь позволить себе отвлекаться. Или, не уходя далеко от нашей первой руны – нельзя коситься на быков, которых ты хочешь защитить, когда великан вот-вот растопчет их хлев.
– Да, мастер.
Айрин вздохнула, сочтя сравнение немного странным, и снова начала писать.
Оставшуюся часть вечера на площади было тихо. Время от времени появлялся какой-нибудь житель Иггебурга и исчезал в хибаре ясновидца или вещуньи, но никто не покупал руну – ни у лара Маберика, ни у его конкурента.
– Возможно, пока запрещено, – пробормотал мастер рун, лишь краем глаза наблюдая за работой Айрин. Она выучила новую руну. Знак состоял из ромба в центре, стоящего на одном углу и окружённого множеством беспорядочных тонких линий.
– Она отвечает за землю в целом, – объяснил мастер. – Она существует и в другом, лишь слегка отличающемся исполнении, если тебе необходима более точная защита. Есть руны пашни, пастбищ или участка земли и имения.
Он показал на эти руны, указал их отличия и разъяснил, какие линии нужно убрать, чтобы получить определённое значение.
– А если я что-то перепутаю?
– Тогда может случиться, что ты низведёшь благодать на пастбище вместо пашни и урожай сгниёт. Необходимо быть точным.
Айрин принялась разучивать различные формы и писать под ними названия, пока мастер перебирал в повозке какие-то пергаменты. Вдруг на её лист упала тень.
– Совсем не дурно.
За спиной стоял лар Тимин и смотрел ей через плечо.
Айрин замерла.
– Оставь мою ученицу в покое, Тим, – раздался голос из-за двери.
– Кажется, она не только хороша собой, но ещё и способна.
– По крайней мере намного способнее, чем мой последний ученик, – съязвил мастер Маберик.
– И тем не менее из него получился видный лар рун, – с наглой усмешкой ответил Тимин.
– Это меня больше всего и удивляет. Я всегда думал, что однажды мне придётся вытаскивать тебя из сточной канавы.
– И теперь ты разочарован, дядя?
– Поживём – увидим. А тебе, Айрин, надо не подслушивать, а писать.
Айрин вздохнула. Она слышала уйму плохого о ларе Тимине и ещё раньше, в их громкую ссору, твёрдо решила ненавидеть его, но теперь, вблизи, он показался ей… симпатичным. Казалось, он не принимает близко к сердцу оскорбления своего дядюшки и, время от времени делая едкие замечания, говорит примирительным тоном. Правда, на дядю это не имело никакого действия: он снова и снова обличал его в предательстве, воровстве и коварстве. Маберик из Хагедорна и слышать не хотел о том, чтобы похоронить старые истории, как предлагал его племянник.
