В моем чемодане было полно всяких гостинцев, о чем я позаботилась заранее, зная, что у тети Вали есть два сына двойняшки, Ромка и Аркашка, лет десяти.
У меня сильно разболелась голова, приняв душ, я прилегла. Сергей ходил довольный, гордый и веселый.
К вечеру в квартире появилась, вернувшаяся с работы тетушка Валентина, ей было от силы, чуть за тридцать лет. То была стройная, изящная, высокомерная, со знанием вкуса, особа, которой я не понравилась с первого мгновения, по причине происхождения. Поздоровавшись, а находились мы с ней в зале наедине, она спросила сразу:
– А зачем тебе замуж, что ты ждешь от замужества?!
Ошарашенная неожиданным вопросом, я не могла дать хоть какой-то вразумительный ответ, а та, не дав мне попросту ответить, сходу намекнула, что мы с ее племянником совсем не пара, и хорошего из нашей затеи ничего не выйдет.
Настроение мое было на ноле.
В квартире Валентины мы прогостили две недели. За это время я получила сообщение от Натальи – цыганочки, что дела у нее идут плохо. Их судно стояло неподалеку от Владивостока. Было решено съездить и навестить подругу. Сергей проводил меня до парома, мы расстались на двое суток.
Найти местонахождение теплохода Натальи было не сложно. Она встретила меня весьма радушно, хотя чувствовала себя не лучшим образом, сказывались последствия аборта. За вечерним разговором Наташа очень удивила меня. Оказалось, что у них на борту временно работает Олег Серов, тот, что сильно пострадал от последствий пожара на т/х «Пионерская правда», так как вины с него никто не снимал. Из разговора с ним я поняла, что ему еще предстоит выплачивать частично возмещение ущерба, хотя и сам-то он практически остался без ничего. Мы доброжелательно пообщались, и простились, теперь уже навсегда. Вечерком с Наташей прогулялись по местным окрестностям. А на утро, пожелав друг другу удачи, расстались, стихийно и бесследно. Более мы не встречались с ней никогда, лишь изредка поддерживали какое-то время переписку.
Вернувшись раньше времени в квартиру Валентины, я не застала там своего друга, на душе было тревожно.
Он как-то ранее рассказывал о своих бывалых похождениях и встречах. В голову лезли смутные подозрения. Никто из домашних не сообщил мне о его нахождении. Через некоторое время Сергей вернулся. На мои вопросы давал уклончивые ответы, из которых было понятно, что уезжая из города, он действительно встречался со своей бывшей подругой.
Однажды за разговором я спросила его, об их родословной:
– В вашем роду были татары или якуты? – фамилия у бабушки необычная.
– Да русский я, русский, смутился Сергей, явно что-то не договаривая.
По утрам мы, хорошо выспавшись, завтракали и шли гулять по городу и набережной, иногда ходили в кино, заходили перекусить в кафе. Как-то даже, вдоволь нагулявшись, решили перекусить прямо на площади, в центре города. Очень хотелось копченой рыбы и мороженого. Купив по моей инициативе обычной селедки, с большим удовольствием и аппетитом уплетали ее на глазах у прохожих, усевшись на лавочку. Нам обоим и в голову не приходила мысль, что это первые признаки моей беременности. Сергей почему-то стал часто фотографировать меня, как будто чувствуя расставание.
Близился первомайский праздник.
Бабушка с Валентиной накрыли стол, пригласив своих друзей. Там же была старшая сестра Сергея, Валентина, со своим мужем и дочкой. После парада, вернувшись измученной и насквозь промерзшей, я чувствовала себя среди всех чужой, гулянка была не в радость. Сергей тоже находился не в особом настроении, было видно, что он колеблется.
Оставшись с ним наедине в комнате, я завела разговор первой, спрашивая причину его грусти. Он почти со слезами на глазах, ответил, что имел разговор с теткой, и она против нашего брака, говорит, что мы не пара, я не их рода-племени. Очень задела ее фраза: «Сергей, подумай, какие у вас будут дети! Да и сама Гульжан какой станет, она и сейчас не дюймовочка!».
В действительности, во время студенчества и практических занятий, мои размеры весьма впечатляли, но после моря и переживаний, к тому времени составляли не более 55 кг.
Сергей, как-то оживившись немного, вдруг поднял меня над головой, но я, попросив не кружить, остановила всплеск эмоций, почему-то эта затея мне не нравилась.
Вдруг в комнату зашла бабуля, выждав момент, пока в квартире кроме нас троих ни кого не будет. Она была далеко не согласна с мнением своей младшей дочери, но спорить с ней не могла, находясь там, собственно на птичьих правах. А подойдя ко мне и бережно обняв, добавила: «Никого не слушайте, не обращайте внимания, раз любите, то женитесь, и вы будете счастливы!».
