В один из вечеров, от безысходности, мы с сынишкой наспех собравшись, просто пошли к маме. Просить у нее что-нибудь, было также практически нечего, но идти больше не к кому. Мама, радуясь нашему приходу, засуетилась, но кроме чая и каши, сама ничего не имела. Ничего не оставалось, как откровенно сознаться, что у нас совсем нет денег, и нам попросту нечего есть. Мама сильно переживала и страдала, не зная, как и чем нам помочь. Я взяла у нее последние 50 тенге, понимая, что этого хватит всего лишь на два дня, вернее на две булки хлеба. Мама осталась у себя, наедине с переживаниями, а мы брели спокойные, не спеша по своей улице, по пути купив свежий хлеб, от которого шел обалденный наивкуснейший запах.
Мы шли с Русланом, запросто отламывая куски, и ели его с превеликим удовольствием, а по щекам моим тихо стекали слезы горести и печали. Руслан, прижавшись ко мне, успокаивал меня, уверяя, что все у нас будет хорошо. Тогда я подумала – «Пусть, даже если мне придется испытать стыд и солгать, я больше не позволю нам испытывать пережитые неудобства!».
Я твердо верила, мы встанем на ноги!
В ближайшие дни мне передали сообщение, о приглашении меня на работу в паспортный отдел. Неуверенная в достоверности информации, я все же поднялась в кабинет начальника милиции.
Разговор был короткий, просто мне дали понять, что принимают меня временно, по просьбе Людмилы Дацько, и что штат без того переполнен.
На следующий день я уже вышла на работу в качестве паспортиста, работы действительно было мало, и от безделья пришлось приняться за чистку архива. Запросто вошла в контакт с девчатами, но более общалась с Тоней Коноплевой, она была человеком простым и разносторонним, приятна в общении, очень разговорчива и весела. Из ребят, сразу как-то отметила Мишу. Он был тоже интересен в общении, запросто находил подход к любой и к каждому, забавно шутил.
Мама вновь стала чувствовать себя хуже.
Однажды я вдруг решила с ней посоветоваться, по поводу перемены нашего места жительства, так как оставаться в Серебрянске уже не было смысла, люди покидали дома и квартиры, с надеждой уезжая на заработки в Россию. Мама поначалу пыталась отговорить меня от подобной затеи, но понимала, что и здесь оставаться тоже крайне сложно, боялась за неизвестность в чужом краю.
Работа в паспортном мне казалась не совсем по душе, было вновь неловко чувствовать себя от безделья. Иногда, мы вместе с девчатами дружно занимались вязанием в рабочее время, пили чай, вприкуску с дольками шоколада, которым иногда нас кто-либо угощал из посетителей. Свои дольки, я старалась незаметно оставить Руслану.
Миша, неоднозначно давал намеки практически всем девчатам, но меня это не задевало. Понимая, что человек он семейный и многодетный, я все же с симпатией посматривала в его сторону, но распространяться об этом не хотела.
С начальником отдела Оразом, мы были знакомы чуть ранее. Наши пути пересеклись по роду моей деятельности на фабрике, при оформлении пропусков для водителей в приграничные зоны. Я помнила взволнованный, неспокойный и стеснительный взгляд Оразбека, но общалась с ним запросто, как с товарищем.
В один из вечеров, после небольшой очередной посиделки, весело расходясь по домам, мы запросто, но с подколками шутили меж собой. Миша неожиданно, полушутя напросился ко мне в гости вместе с Оразом и Катюшей, которой тогда не было и восемнадцати лет. Я легко ответила согласием, но при этом предупредив компанию, что дома на счет закуски, пусто. Так что, если их это не смутит, то милости просим. Мужчины тем и отличаются, что их дважды приглашать не надо. Вот так нежданно и нелепо, они оказались у меня в гостях.
Руслан занимался своими делами в комнате, с удовольствием уплетая шоколадку, ну а мы, весело сидели на кухне. Времени прошло немного, но я не заметила, как Ораз оставив нас наедине с Мишей, тихо ушел. Так стихийно начался мой очередной роман, но встречались мы крайне редко, я понимала, что причиной тому семья и дежурства, но всегда была рада его визиту. Не ожидая от него цветов и подарков, понимала, он не из тех, кто их дарит, он такой, какой есть, и воспринимался именно таким. В общении с ним я познавала, что далеко заблуждаюсь в своих понятиях о мужчинах, перечеркнув все в моем понимании, чувствовала себя совершенно безграмотной и несколько закомплексованной. С момента его прихода, и до рассвета, не было и речи о сне, он был очень ласков и разговорчив, подшучивал, что выспится дома. Ну а я все более душевно привязывалась к нему. На работе тем временем уже поговаривали о сокращении.
