— Ну и хорошо, тогда поближе к дому, на берегах Иллиума. Колесницу, на которой прекрасный легконогий Ахилл семь дней и ночей волочил тело Гектора вокруг стен Трои. Ее до сих пор видят на равнине: тень героя яростно гонит коней, и труп все еще привязан поводьями. Тому, кто прикоснется к проносящемуся мимо телу, открывается ненадолго вход в Нижний Мир. Я соберу свою команду, подстерегу колесницу с ее бешеным возничим и поймаю их.
— Нет, — возразила Медея, — пусть духи живут как привыкли. Им ведь ничего другого не осталось. Кроме того, в
— Тогда на восток. Опять к Стохиадам. Там длинный берег, дикие золотые пески, за ними густые леса и холмы. Я слышал, там часто возникает видение: огромный город шатров и палаток, собрание народа из разных миров и времен, беспорядочный шум и обряды. С каждым рассветом люди из города спускаются к океану, чтобы омыться и умилостивить Посейдона. С помощью маленьких волшебных коробочек они на огромном расстоянии общаются с предками, а иные, говорят, — с потомками из далекого будущего. Я соберу команду, и Арго привезет тебе такую коробочку.
— Общение на расстоянии дается трудно, — согласилась Медея, — и обходится дорого. Но мне не так уж хочется общаться с предками. А мои потомки? Имя им — легион, думается мне. Твоим тоже. Что еще предложат мне твои верные разбойники с тобой во главе?
— А чего хочешь ты?
Она насмешливо рассмеялась, целуя его в подбородок.
— Не тебе пришла эта мысль, Ясон. У тебя и нет собственных мыслей. Одна только жадность влечет тебя в походы. Кто-то из твоей команды оказался более догадлив, а ты подхватил его мысль, как ворона хватает кости.
Ясон улыбнулся, признавая свое поражение:
— Тисамин. Он, кажется, знает весь мир. И еще Мерлин. Он подсказал несколько идей. Он много странствовал.
Медея заинтересовалась:
— Скажи, что предлагал Мерлин?
— Он говорил о горах на западе, окруженных почти непроходимыми дебрями. Глубокие ущелья прорезают холмы, и из тех ущелий змеями уходят вглубь земли извилистые пещеры. Он рассказывал о картинах на стенах тех подземных залов. Они пребывают в темноте, но оживают, если внести свет. Овладеть картиной и животным, изображенным на ней, — значит овладеть духом самого животного. Они бегут сквозь время. Крепкие узы тянутся от первых животных к самым последним: конь, бизон, волк, медведь, звери из породы кошачьих. Последние из этих существ еще в непостижимом будущем. Я с радостью вырублю для тебя из камня одну из тех картин.
— Оставь их в покое, — сказала Медея. Она побледнела, словно от испуга, и на лбу ее пролегли морщинки. Она отстранилась от Ясона, припоминая: сон, медленно поднимаясь на поверхность сознания, дразнил ее, не даваясь в руки.
— Ты их тоже знаешь, — понял удивленный Ясон.
— О них, о них. Я знаю о них, и их следует оставить на месте.
Он не успел ничего сказать, а Медея уже стряхнула тяжелые мысли.
— Мне не нужен свадебный подарок, Ясон. Ты достаточно одарил меня, когда спас от жителей Колхиды и привез сюда. Мне ничего больше не нужно.
— Я настаиваю. Должно быть что-то, что я мог бы добыть, отметив миг нашей любви.
— Тогда я знаю, что это. — Она склонилась к нему, обвела пальцем вокруг его лица. — Привези мне чашу песка с твоего любимого берега — берега, где ты причалил и нашел счастье и приключения. Из места, куда ты хотел бы вернуться, теперь уже со мной. Принеси мне эту чашу песка. Большего мне не нужно.
— Слишком легко, — пренебрежительно отказался Ясон. — Это можно исполнить за один день. Что-нибудь другое.
Утомленная Медея обняла ладонями его лицо и поцеловала его.
— Что ж, хорошо. Привези мне чашу ледяной воды из озера, в котором ты, склонившись, чтобы напиться, видел отражение полной луны. Мне этого довольно. Я стану пить из нее и думать обо всех лунах, которые мы еще увидим вместе с тобой.
— Опять слишком просто, — настаивал Ясон. — Я видел луну в сотнях озер. До ближайшего всего полдня пути через холмы. Ты должна пожелать чего-то такого, чтобы добыча стала для меня испытанием!
Он начинал сердиться. И она тоже.
