– Тогда садись, – гостеприимно махнул рукой Гайана. – Есть серьезный разговор.
Конечно, рекс готов был отчаянным авантюристом, да и терять ему, в сущности, было нечего, но вот кто удивил в этот день Саллюстия, так это магистр Евтропий, который всегда славился своей осторожностью и расчетливостью. Но, видимо, победа, одержанная над префектом Руфином, вскружила евнуху голову.
– Другого выхода все равно нет, – жестко отозвался Евтропий в ответ на робкие протесты Саллюстия. – Либо мы, либо нас.
– Но ведь это заговор против императора! – возмутился квестор.
– А кому он нужен, твой Аркадий, – презрительно хмыкнул Гайана. – Пусть копается в манускриптах. Зато магистр Бастый – это совсем другое дело. Старый дурак Лупициан тоже лишний в нашем раскладе. Впрочем, убивать его никто не собирается, отпихнем в сторону, и все. Брак Аркадия с Евдоксией должен быть расторгнут. Императрицу мы отправим в ссылку. А ты, Саллюстий, станешь префектом претория.
– А если я откажусь? – растерялся от такого напора Саллюстий.
– В таком случае ты недолго протянешь на этом свете, квестор, – ласково улыбнулся своему старому врагу Евтропий.
– Вы мне угрожаете? – взвизгнул от возмущения Саллюстий.
– Не мы, а русы Кия, – жестко сказал Гайана. – К сожалению, мне не удалось разделаться с людьми Руфина. Почти все они ускользнули из города. Ты понимаешь, квестор, чем это нам грозит?
– Не совсем.
– Не пройдет и месяца, как рекс Валия приведет к Константинополю армию варваров, – охотно объяснил Саллюстию Евтропий. – И чтобы успокоить варваров и спасти город от осады, божественный Аркадий, по совету воеводы Бастого и с благословения епископа Нектария, выдаст сыну Оттона Балта убийц патрикия Руфина. Теперь понял, о чем идет речь?
Саллюстий, разумеется, понял. Эта подлая парочка, варвар и евнух, решили прибрать к рукам власть в империи и устранить всех, кто мог им в этом помешать. Расправившись с Бастым и Лупицианом, они потом возьмутся за квестора, которому не на кого будет опереться в борьбе с наглыми временщиками.
– Епископ Нектарий никогда не согласится расторгнуть брак, освещенный церковью, – попытался вразумить авантюристов Саллюстий.
– Тем хуже для Нектария, – желчно отозвался Евтропий. – На его место мы поставим другого человека.
– Кого именно?
– Епископа Демосфила.
– Но он же арианин! – воскликнул потрясенный квестор.
– А какое это имеет значение, – криво усмехнулся Гайана.
Саллюстий был не настолько безумен, чтобы отказаться от участия в заговоре. Наоборот, он выразил горячую поддержку преступным замыслам Гайаны и Евтропия, но в душе проклинал безумцев, втягивающих его в жуткое дело. Квестора пугало участие в заговоре Демосфила. Епископ Демосфил был закоренелым еретиком. Он категорически отверг постановления последнего Вселенского собора, за что Феодосий изгнал его из Константинополя. По слухам, Демосфил с тех пор скрывался в Нижней Мезии, где насчитывалось немало последователей арианства, в том числе и среди готов. Похоже, епископ Нектарий, вдохновитель заговора против язычника Руфина, проторил дорогу к победе не менее опасному сопернику в борьбе за души паствы. Епископ Демосфил был вероломным и красноречивым человеком, к тому же дух арианства еще не выветрился с константинопольских улиц, и заговорщики могли рассчитывать на поддержку многих людей.
Саллюстия так и подмывало поделиться своей тайной ну хотя бы с префектом Лупицианом. Однако, пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что противостоять заговорщикам в окружении божественного Аркадия просто некому. В городе не нашлось бы сил, способных поставить на место зарвавшегося Гайану и его легионеров. Комит доместиков Гелиодор, командовавший гвардией императора, был слишком нерешительным человеком, чтобы возглавить отпор заговорщикам, которые, к слову, вели себя все наглее.
Префект Константинополя Стефаний уже жаловался императору на бесчинство легионеров, задиравших стражников и чинивших насилие в городских кварталах. Аркадий попросил Лупициана сделать внушение магистру Гайане, но префект претория лишь растерянно развел руками. Ему явно не хотелось ссориться с варваром, взявшим в городе большую силу. Чиновники свиты императора верхним нюхом уловили меняющуюся ситуацию и почти в полном составе переметнулись под крылышко Евтропия. Собственно, переворот уже произошел, и евнуху осталось всего лишь воспользоваться его плодами. В своей беспримерной наглости Евтропий дошел до того, что пригрозил беременной императрице изгнанием, чем вызвал гнев божественного Аркадия, не повлекший, однако, серьезных последствий.
