– Вот оно что, – задумчиво протянул Евтропий. – И в благодарность за поддержку рекс Валия согласился помочь епископу Нектарию удержать Константинополь за никеями?
– Балт – язычник, – ощерился Гайана. – Ему все равно, что никеи, что ариане.
– По моим сведениям, его люди уже встречались с твоими готами, магистр пехоты, и заручились поддержкой значительной части из них, – сказал Гелиодор.
– Скверно, если это действительно так, – поморщился Евтропий. – Выходит, зря мы подозревали Саллюстия в коварстве. Впрочем, квестор корыстолюбив, а в нынешней ситуации это хуже, чем предательство.
– Я приготовил для него сюрприз, – сказал Гайана. – Пусть только переступит порог моего дома.
Квестор Саллюстий явился в гости к магистру пехоты в сопровождении трех охранников, чем позабавил высокородного Гайану. Охранники у квестора были ребята ражие, но ведь дворец Гайаны буквально ломился от вооруженных до зубов готов. Впрочем, трусоватый Саллюстий, скорее всего, просто боялся разъезжать по улицам Константинополя в ночную пору. И для подобных опасений, надо признать, у него были серьезные основания. В городе пошаливали не только готы, но и самые обычные бандиты, готовые обчистить любого, кто попадется им навстречу. Городские стражники префекта Стефания вели с ними беспощадную войну, но хозяевами улиц в ночную пору почему-то все равно оставались воры и убийцы.
– Епископ Нектарий знает почти все о нашем заговоре, – выпалил с порога бледный как смерть Саллюстий.
– Удивил, – лениво протянул Гайана. – Надо быть полным идиотом, чтобы не догадаться о наших замыслах. Я правильно говорю, высокородный Гелиодор?
Комит доместиков бросил на варвара странный взгляд и равнодушно пожал плечами. Гайана не сомневался, что Гелиодор метит в магистры пехоты, если не в императоры, но в любом случае удачливый готский рекс является помехой на его пути к власти. И Гайана принял твердое решение: устранить высокородного Гелиодора сразу же, как только будет покончено с магистром конницы Бастым.
– Ты принес золото, сиятельный Евтропий? – спросил Саллюстий хриплым от волнения голосом.
– А зачем тебе золото, квестор? – ласково спросил Гайана, поднимаясь с места. – На мой взгляд, тебе достаточно будет и стали.
Магистр пехоты настолько быстро обнажил меч и приставил его к горлу Саллюстия, что тот не успел отшатнуться и застыл столбом посреди обширного зала. Охранники Саллюстия на выпад Гайаны даже бровью не повели. Защищать своего хозяина в чужом доме, рискуя нарваться на отпор, они, похоже, не собирались. Оценив обстановку и убедившись в мирных намерениях гостей, Гайана небрежно бросил меч на стол. Саллюстий икнул от испуга, чем вызвал усмешки на губах Евтропия и Гелиодора.
– Вина можно выпить? – прошелестел побелевшими губами квестор. – В горле пересохло.
– Пей, – великодушно разрешил Гайана и даже собственноручно наполнил до краев серебряный кубок.
Саллюстий пил долго, захлебываясь и кашляя. Наконец он справился с волнением и посмотрел на магистра пехоты злыми глазами:
– Так что ты хотел узнать от меня, сиятельный Гайана?
– Где Валия Балт? – шагнул к квестору варвар с явным намерением взять его за горло.
– Он здесь, – ответил Саллюстий почти спокойно. – За твоей спиной.
Гайана обернулся стремительно, но не успел вскинуть руки для защиты – удар верховного вождя готов пришелся ему точно в челюсть. Магистр пехоты хрюкнул от неожиданности и рухнул на пол. Возможно, комит доместиков Гелиодор и выразил бы свое возмущение по поводу творимого охранниками безобразия, но ему помешал меч сотника Коташа, упершийся в его незащищенный бок. Магистр Евтропий не доставил патрикию Сару особых хлопот, он так и остался сидеть за столом с открытым от изумления ртом, прислушиваясь к шуму, несущемуся со двора.
– Ты угадал, Евтропий, – кивнул Саллюстий. – Это франки магистра Бастого. Их гораздо больше, чем готов.
Ночная атака франков была столь стремительной, что три сотни легионеров, охранявших дворец сиятельного Гайаны, не смогли оказать им серьезного сопротивления. К тому же загулявшие готы были слишком пьяны для серьезной драки. Сиятельный Евтропий еще не успел до конца осознать всю глубину своего падения, а магистр конницы Бастый уже вошел с окровавленным мечом в руке в атриум чужого дворца.
– Этот мой, – ткнул пальцем в Евтропия рассерженный франк.
– Забирай, рекс, – согласился Коташ. – Смерть от меча была бы слишком почетной для этого подлеца.
– Ему хватит и удавки, – кивнул Бастый.
– За что? – попробовал возмутиться Евтропий.
– За оскорбление императрицы, – криво усмехнулся Бастый. – Радуйся, евнух, висеть на веревке удобнее, чем сидеть на колу.
