Чувство тоски разрывало Уильяма. Приход Алана Маккензи в его жизнь принёс с собой только беспокойство и тревогу, и его уход должен был принести Уиллу облегчение. Но вместо этого мужчина чувствовал болезненную горечь. Привык ли он к Алану Маккензи? Определенно нет. Но отрицать, что с ним в жизни Уильяма появились новые неизведанные впечатления, он определенно не мог. Он смотрел на серое лицо Алана, на его выцветшие губы и на острые черты лица, пытаясь найти малейшую деталь, что смогла бы сказать, что он дышит и сейчас вновь распахнёт свои глаза. Но Алан лежал неподвижно. Еще один человек в списке тех, кого видел Уильям в последние секунды их жизни. Пустота давила, но не была невыносимой. Он еще один пациент, которому не повезло. И Уильяму придётся с этим жить.
Уильям долго сидел около Алана, бесцельно слонялся по кухне и несколько раз перебирал скромный набор столовой посуды. Он не мог найти себе места, а спички как назло не зажигались – лишь громко шипели и ломались, стоило провести ими по коробку. Уилл вглядывался в тёмное небо, но не находил на нем звёзд. Город вспыхивал фиолетовыми молниями на горизонте и яркими розовыми всполохами совсем рядом с домом Уильяма. Город наползал темными низкими тучами – предвестниками очищения и страданий.
Уилл с остервенением тёр руку щёткой и содой, пытался содрать ненавистную черную жидкость щёткой для обуви и собственными ногтями. Горячая вода обжигала кожу, а он продолжал сдирать налипшее масло, в освещаемом одними только молниями помещении, пока кожа не покраснела и на ней не проступили маленькими алые капельки. Он тёр руку с такой злостью, что не заметил, как в раковину вместе с водой стала стекать его собственная кровь. Уилл видел перед собой лишь бесконечную звёздную бездну, покрывающую его руку, высасывающую из неё каждую капельку и въедающуюся в душу. Он был готов содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от этого липкого ощущения, но продолжал тереть, пока последний черный ошмёток не смысля в канализацию вместе с запёкшейся кровью.
Бинты мягко укутали израненную руку, а ноги привели Уильяма в спальню. Постель мягкой периной вжимала в себя Уильяма, а тонкое одеяло не спасало от пробирающего сквозь трещины в кирпиче холода. Сон был лучшим спасением от реальности, и Уилл хотел как можно быстрее провалиться в него. Но он пялился в потолок, прижимал к себе забинтованную руку и считал громоподобные удары напольных часов в гостиной, беспощадно отмеряющих наступление нового дня.
Уильям не знал, сколько он пробыл в беспокойном и горячечном сне, когда его разбудил звон падающей на пол посуды и громкая ругань со стороны кухни. Мафия, старые враги и грабители – были единственным разумным объяснение для сонного и дремлющего в полутьме коридора мозга. Еще более безумные варианты приходили с каждым новым шагом к кухне, где он оставил бездыханного Алана Маккензи, а мысль, что кто-то пробрался к нему домой, чтобы удостовериться в смерти последнего, становилась все более правдоподобной. Звуки возни усиливались, и Уилл щёлкнул выключателем, протирая второй рукой слипшиеся глаза, и замер, с открытым ртом глядя на вертевшегося на столе Алана.
– Ох, это было отвратительно, – хрипло пробормотал Алан.
Он вертел головой, явно пытаясь понять, где он, распахнутые рубашка и пиджак негромко хлопали тканью в ответ его движениям, а через несколько мгновений непонятных поисков мужчина заметил стоящего в дверях Уилла. Его лицо просияло, болезненные морщинки на лбу разгладились, и он тут же с воодушевлением подался вперёд:
– У тебя есть выпить, Уилл?
– Мистер Мак… Мистер Маккензи, – Уильям растерянно заозирался и развёл руками, пока Алан морщился и чесал живот, свесив со стола ноги. – Но как? Вы… Я могу поклясться, что вы были мертвы. Я лично проверил ваш пульс. Вы не дышали, а ваше сердце… После такого нельзя просто встать и сказать «Это было отвратительно».
– Как видишь, можно, – Алан поднял голову к яркой лампочке и зажмурился, тут же опустив голову. – Так у тебя есть выпивка? Только не говори, что нет. Ты дружишь с Даниэлем. Он точно должен подкидывать тебе бутылочку.
– Я, кажется, сошёл с ума.
– Ты не спятил, Уильям. Успокойся.
Алан ловко соскочил со стола. Его безмятежное выражение лица не тронула ни растерянность Уильяма, ни недавнее пребывание в ином мире, а полуслепой взгляд уже во всю рыскал по кухни в поисках чего-нибудь съестного. Глаза замерли, а уголки губ потянулись в противоположные стороны в довольной улыбке чеширского кота, когда он обнаружил источник пищи – небольшой надрывно вибрирующий холодильник – и настенный шкаф с полупрозрачной дверцей, за которой виднелось несколько бутылок.
Уильям удивлённо выгнул бровь, преграждая Алану путь к холодильнику и небольшому бару.
