– Он так же чист и девственен, как когда его только создали. Никаких ангелов, никаких Рая и Ада, – Алан отсалютовал бокалом и, развернув свой стул, закинул ноги на стол. – Только бесконечно сменяющиеся циклы природы, вращение вокруг Солнца и люди, искренне верящие, что их создал Бог. Или боги. Смотря, о какой религии мы будем рассуждать. Идеальный образчик. Все остальные миры лишь бледные попытки Бога создать нечто похожее.
Кажется, Уильям пропустил момент, когда Алан впервые упомянул божественных созданий, сосредоточившись на самом Алане. Сейчас же его разум зацепился за знакомое слово. Ангелы. Светлые и непорочные создания, приносящие людям лишь радость и благоденствие, из уст Алана звучали как то, отчего Маккензи избавился бы в первую очередь.
– Подождите, – Уильям вскинул руку и проглотил заскользивший по горлу наружу воздух. – Я немного не понимаю. Вы хотите сказать, что есть еще другие миры?
– Как минимум один – это точно, – патетично отозвался Алан, покачиваясь на стуле. – Потом мне надоело следить за тем, что происходит за барьером, и я решил начать обживаться в этом мире.
– И в этих мирах есть ангелы?
– Не думаю, что в каждом из них, – Алан взмахнул рукой, отчего с сигареты опал выгоревший серый снег. – Со стороны бога было бы весьма глупо создавать несколько одинаковых копий одних и тех же существ. Хотя я не очень уверен в его умственных способностях, так что все возможно. – Алан мягко рассмеялся, но от этого смеха по коже Уильяма пробежали холодные мурашки. – Но да, ангелы существуют. К счастью, вход в этот мир для них закрыт. В их же интересах. Как и для их чудесного папочки.
Пастырь – пастух, а люди – послушное стадо овец, которых можно легко направлять в лоно церкви. Это Уильям усвоил уже очень давно. Он уже привык к тому, что при удачном исходе операции благодарят бога, а лечение затягивают, искренне веря, что на то была божья воля. Люди слепы. Они внимают каждому слову священников, благоговейно ждут окончания поста и искренне считают, что ограничения в еде смогут смыть с рук кровь.
Если Бога в этом мире нет – так зачем притворствовать?
Ведь Рай никогда не распахнёт перед тобой свои врата, а адские палачи послушно сложат в углу свои вилы и пойдут отдыхать. Ведь этот мир стоит в сторонке от иудейских проблем бытия, а картинки на страницах Библии о Страшном суде – всего лишь картинки. После будет только бесконечная тьма, имя которой Алан Маккензи.
Уильям прикрыл налившиеся свинцом веки и опустил голову, позволив себе мгновение спокойствия. Маленькие черные буквы на небольших пергаментных страницах сливались в сплошное тёмное пятно, и Уилл не мог различить ни слова. Ему это было не нужно. Он знал наизусть каждую строчку, заботливо вколоченную в юную голову Уильяма Белла в восемь лет гувернанткой. Он надеялся, что если закинуть подаренную на именины Библию в самую глубокую часть пруда в отцовском доме, каждая буква, каждое слово выцветет, сотрётся из его памяти, как страшный сон, и унесёт с собой болезненные воспоминания о милосердном и всепрощающем Боге.
Но вместо этого Уилл продолжал бормотать во сне стихи, идя под дождём за заколоченным деревянным гробом на городском кладбище.
– Он может нас слышать?
– Кто знает, – с ехидной усмешкой протянул Алан.
