– Бог достаточно умело поддерживает свою ложь уже столько веков. А его преданные дети ему в этом помогают, – зло выплюнул Алан. – Он хорошо научил их иерархии, а потом еще и показал, что будет, если тебя не устраивает то, что тобой помыкает старый выживший из ума старик. К счастью, «лично» я этого уже не застал. Но было приятно наблюдать за тем, как он пожинает плоды собственного труда. – Алан замолчал, размеренно затягиваясь и запивая сладкий дым терпким напитком, и неожиданно протараторил: – Да и люди только подкрепляют все его начинания своими молитвами, жертвоприношениями и религиозными психозами. Легко управлять теми, кто ничего не видит.
Белый голубь блеснул свинцом в одном из витражных листьев стеклянной розы, накрыв коленопреклонённую Марию своими крыльями. Была ли она так же слепа, доверяя свою судьбу высшим силам, как и Уильям? Или же она знала, на что идёт? Никто так и не ответил Уиллу на этот вопрос. Он и так знал очевидный и простой ответ, за которым не нужно было заглядывать в священные тексты или совершать паломничество в Иерусалим.
Ангелы на боковых крупных окнах продолжали во весь свой божественный рост взирать на Уильяма, сжимая в руках копье и ветку белых лилий. Угол стены около протянутой к прихожанам лилии был выбит разрывами пуль, а выбоины на другой стене напоминали о недавней бойне. Священник не прекращал монотонно взывать к покаянию грешных душ, и все синхронно крестились, когда мужчина надрывно и вдохновенно в очередной раз произносил въевшееся в кожу «Аминь».
Уильям опустил пальцы в стоящую рядом чашу со святой водой и брызнул ей себе на лицо, другой рукой оттягивая галстук. Библия тихо зашелестела своими страницами и глухо хлопнула, сложившись у него на коленях. Уилл не помнил, на какой странице они остановились – он уже давно потерял мысль настоятеля, а его слова не могли морским шумом заглушить голос Алана в голове.
– Знаешь, чем мне нравится этот мир, Уильям?
Уилл сбился со счета минут, которые они провели в понимающем молчании двух старых друзей. Когда его жизнь успела так кардинально перевернуться с ног на голову? Было ли это в тот злополучный вечер в баре, когда он впервые увидел Алана Маккензи? Или же намного раньше, когда его пальцы первый раз коснулись карточной колоды под чутким взглядом отца. Ученик превзошёл своего учителя – Уильям довольно быстро перенял все, что знал Белл-старший, а затем впервые узнал, как трудно дышать со сломанным носом после своей первой победы. Кажется, это было в семнадцать лет. Именно тогда Уильям впервые понял, что значит жить самостоятельно.
– Теряюсь в догадках, – Уилл ощутил, как его лицо начинает гореть, а травы Алана уже не противны его сознанию, напротив, он хочет еще, хоть и не уверен, что это пойдёт ему на пользу.
