– Остановись… – тихий шёпот мужчины казалось был подобен грому, отдающемуся в каждой клеточке тела и вызывавшему в нем дрожь, заставляющему сердце болезненно сжиматься, пропуская удары и не попадая в такт в тщетной попытке успокоиться.
Обгоревшие волосы девушки безвольными серыми прядями струились по ее спине, впитывая в себя прогорклые запахи смерти и страха, наполнивших все вокруг себя. Аккуратная ладошка с неровно обломанными ногтями дотронулась до широкой руки мужчины, переплетаясь с ней пальцами, и девушка прижалась к его груди, в которой медленно и отчаянно вырывалось сквозь ребра сердце.
– Ты ведь знаешь, что я не могу. – Отвратительный горький комок в груди, что свился там, словно клубок змей, точно так же зашипел, жаля и отравляя своим ядом все, до чего он дотрагивался.
Девушка вздрогнула, почувствовав, как мужчина проводит кончиком носа вдоль бьющейся под кожей голубой линии, и резко отстранилась, не расплетая пальцев и подняв на мужчину затянутый пеленой немного безумный взгляд горящих огнём глаз. В голове раздались голоса людей, что все еще были неподалёку, но их крики были тихими, прикрытыми нежным женским голосом, что, успокаивая, нашёптывал мужчине его же собственные слова, что он только что говорил ей сам. Пламя за спиной девушки всколыхнулось, но не решилось подойти ближе.
Дом протяжно заскрипел за спиной мужчины и опасно накренился, уступая напору тлеющего пожара. Ветер резко подхватил плащ, оборачивая вокруг владельца, и мужчина обернулся, чтобы увидеть, как дом мельчайшими деревянными иглами разлетается перед его невидящими глазами. Пальцы девушки выскользнули из его руки, и он повернулся к ней, протянув руку, словно пытаясь поймать ее, как птицу, вырывающуюся из золотой клетки, что он для неё свил, чтобы не отпускать.
– Лисса! – В груди что-то резко и надрывно оборвалось, мерзким, посасывающим чувством падения увлекая мужчину за собой, лишая возможности двигаться и ясно мыслить, окутав его разум плотной мягкой пеленой, успокаивающей и дарящей мнимый покой.
Он смог схватить рукой только горячий воздух, безмолвно наблюдая, как девушка медленно, глядя ему в глаза, делает несколько шагов назад, неуверенно застывая на несколько секунд на той тонкой невидимой границе, что отделяла ее и вспыхнувший с новой силой пожар, а затем уверенно отступает навстречу раскрывшемуся для неё огню, полностью отдавая себя в объятья пламени и вспыхивая на фоне тёмного леса ярким факелом, как свеча, что в последний раз жадными глотками пила воздух.
Что-то замирает на мгновение внутри мужчины, чтобы в следующую секунду безумной болью разлететься на хрупкие осколки, оставляющие после себя только давящий холод, болезненные шрамы и чувство несовершенства, отсутствия последнего кусочка в серой мозаике, что смог бы раскрасить ее. Мужчина обречённо выдыхает и падает на колени, чувствуя, как сердце медленно замедляет свои удары, а трещина в сознании становится больше, пропуская сквозь себя всепоглощающую и ненасытную тьму отчаяния и пустоты.
Больше утренних смен Уильям Белл ненавидел, когда кто-то приходил к нему в гости без предупреждения. Долгие и упёртые стуки в дверь отдавались в каждой клеточке сонного тела Уильяма, когда тот натягивал халат поверх помятой полосатой пижамы и шаркающими тапочками скользил по коридорам дома к входной двери. Сладкое желание не открывать дверь преследовало Уильяма от самого порога спальни. Сделать вид, что никого нет дома, и пойти дальше спать – идеальный план для… Уильям сбился со счета дней, но чутье подсказывало, что сегодня воскресенье.
Уилл остановился перед толстым календарём и щедро оторвал несколько листочков. Стук в дверь усилился, а металлический лязг и громкий нетерпеливый крик: «Я знаю, что ты дома, Уильям Белл!», – выдавали незваного гостя так же, как рыжая шерсть и развороченные гнезда лису в курятнике.
– Что происходит?
Уилл едва разлепил глаза, как в них тут же ударил яркий солнечный свет. Гудки проносящихся мимо машин разрывали барабанные перепонки, и единственным желанием Уильяма сейчас было захлопнуть дверь и вернуться в постель. Его не смущало, что солнце уже несколько часов, как взошло, а желудок протяжно сжимался и булькал вчерашним супом. Его даже не смущало маячившее перед ним довольное лицо Алана Маккензи. Захлопнуть дверь и уйти. Это был идеальный план, который начал трещать по швам в ту самую секунду, как Уильям помедлил, широко зевнул и позволил Алану перехватить инициативу в этой невидимой борьбе за личное пространство.
– Уилл! – Алан тростью придержал дверь и встряхнул поддерживаемого под локоть низкого мужчину. – Смотри, кто пришёл к тебе в гости! Это мистер Ридли. Ты ведь помнишь его? Он тебя уволил несколько дней назад. Поздравляю, Уилл, теперь ты свободный человек!
– Да, добрый вечер… Что?!
