Если кто-то и не заметил неприкрытого сарказма в голосе Алана, то это точно был мистер О’Брайан. Уильям поперхнулся прожёвываемым кусочком мяса, когда понял, что политик посчитал слова Алана комплиментом, и еще больше опешил, когда заметил, как гордо преобразилась осанка мистера О’Брайана, как вздёрнулся его подбородок и как победно засиял взгляд человека, уничтожившего карьеру не одного своего соперника.
– К слову, откуда вы, мистер Кёниг?
– Восточная Пруссия, – небрежно брякнул Алан, не глядя на сенатора, и поднял голову, когда тишина, последовавшая за ответом, стала слишком неловкой, чтобы ее можно было игнорировать. – Это рядом с Польшей. Вы же знаете, где Польша?
Сенатор нахмурился, его жена мягко улыбнулась и заморгала своими маленькими крысиными глазками, а Алан вскинул брови, кажется, гадая, действительно ли эти люди не знают таких банальных вещей или просто прикидываются. Уилл поперхнулся воздухом и слегка стукнул себя по груди: карта мира тщательно вбивалась старым учителем в голову непослушного Белла, но все, что он знал о Польше, это ее отсутствие на известной ему карте мира. Анхель на другом конце стола искренне забавлялся разыгравшейся сценкой и отпил из своего бокала.
– Занятно. Двадцать лет назад мы и не думали, что увидим старую добрую Польшу на наших картах. Правда, как по мне, она уже давно отжила своё. Жаль, что императорская семья сдала свои позиции и позволила этому, – Анхель улыбнулся, – недоразумению вновь обрести крылья.
– Он, конечно, должен был спросить твоего мнения, – едва слышно, так что слова донеслись только до Уильяма, пробормотал Алан.
Мария наклонилась к мужу, что-то зашептав ему на ухо. Анхель только размеренно кивал и поглядывал то на Алана, то на Уилла, пока Мария с ним разговаривала. Или точнее с его внимательно слушающим ухом. Все гости вернулись к свои блюдам, и некоторые даже начали покрикивать на «нерасторопных официантов, которых в детстве недостаточно лупили родители, раз они выросли такими растяпами». Уилл предпочёл сделать вид, что не слышал этого от милой старушки по соседству, и продолжил наблюдать за более интересной частью стола – Куэрво и О’Брайанами.
– Мистер Кёниг, вы не думали вернуться на родину? – снова встряла в установившееся молчание Кэтрин, посмотрев на Алана.
– На родину? – удивлённо переспросил Алан и пожал плечами. – Нет. Никогда не горел желанием. Мне там нечего делать.
– И вас не беспокоят происходящие там дела? – рыжая бровь Кэтрин изломилась в вопросе, и девушка хмыкнула. – Я слышала, что обстановка там накалилась до предела. Возможно, вам захотелось бы увидеть родные края, пока их еще не охватил огонь безумия.
Если огонь безумия и мог охватить хоть что-то, то точно не эфемерную родину Алана Маккензи. Уильяма забавляла ирония ситуации, понимая, что Кэтрин и Алан говорят о совершенно разных вещах, но то, как их слова и фразы складывались в целостную картинку, как кусочки мозаики, склеиваемые крошащимся цементом, яичным белком и человеческими надеждами, не могло не поражать. Алан улыбался. Как и Кэтрин. Они улыбались, понимая друг друга с лёгкого подрагивания уголка губ, и ни один не собирался уступать в этой неожиданной борьбе.
– Уверен, что я смогу как-нибудь пережить это. К тому же у меня остались достаточно плохие воспоминания о последней встрече с семьёй, – неловко крякнул Алан, пряча за этим усмешку. – Не хочу разочаровывать их своим появлением. Скорее всего они думают, что я уже давно где-то сгинул. Моё появление может несколько… обескуражить их. Живые родственники мало кому нравятся.
– Я не удивлена, что у вас плохие отношения с семьёй.
– Кэтрин! – зашипел на дочь сенатор, но Алан только мягко кивнул головой.
– Все в порядке. Она говорит то, что думает. И это просто очаровательно.
Уильям снова почувствовал
Потому что видеть безумного… бога? идеала? вселенную? Уильяму хотелось в последнюю очередь.
– Вы чем-то недовольный, мистер Кёниг? – голос сенатора донёсся до Уильяма издалека, сквозь тяжёлую пелену мыслей.
– Немного неважно себя чувствую. Прошу меня простить. Хочу пройтись и подышать свежим воздухом. Составь мне компанию, Уилл.
