Ну и пускай прыгает. Пусть хоть голову себе расшибёт. Дженис Жоплин9 хренова. Только Влас подумал о том, что провокации танцевать не мешают, как Варя, будто услышав краем уха его мысли, начала жестить ещё больше: вылезла на сцену с какой-то девкой и – вот же дрянь – поцеловала в губы и за руку с ней прыгнула в толпу.
– Ого, Влас, что ж ты раньше не рассказывал, что она такая горячая? – прокричал сквозь музыку Христофоров. Он собирался ещё что-то сказать, но одного взгляда Власа было достаточно, чтобы он заткунлся.
Третий раз на сцену она уже вылезла с другой девчонкой, тёмненькой и по старой схеме притянула её к себе грубым мужским рывком, который исходил будто бы из чужих рук, не из её бледных тонких пальцев. Перед прыжком откуда-то взявшийся охранник схватил Варю за щиколотку, но она резко рванулась в толпу и вот полсотни человек снова катают её на руках под обалдевшие возгласы моих друзей. Влас лишь мельком поймал взгляд оголтелых зеленых глаз. Нет, не музыка, а эти безумные радужки рвали ухо криком: «Ты меня ещё не знаешь, а уже отказался». В остальное время он видел лишь её ноги, торчащие из толпы, кусочки белых носочков и те самые кеды, которые они вместе хотели похоронить на заднем дворе, но не успели.
За весь вечер они не обмолвились ни одним словом, но всё в Варе, каждая чёрточка этого чёртова создания, въедалась, режа зрение, и кричала: «Не знаешь, не знаешь, а бросил». Она была зла, очень зла.
Власу уже её выходки начали доставлять изрядные неудобства. Он стал заглядываться на руки толпы, которые носили его бывшую пассию под потолком. Какого чёрта они её трогают? Ладонями и пальцами. За ноги и голые предплечья. За ткань майки, которую он не раз снимал с Вари.
И тут Влас не выдержал. Напирая всем телом, разгребая в стороны людей, он добрался до Вари, всё ещё летающей по толпе, поднял руки вверх, обхватил её за оголившуюся талию и потянул вниз, к себе. Варя сложилась пополам, но едва лишь коснувшись ногами земли, ударила Власа в грудь кулаком и вперила в него взгляд со всей дерзостью, на какую была способна.
– Ты чё творишь? – заорал тот на неё сквозь музыку.
Варя попыталась вырваться, но Влас оказался сильнее. Он злился. Но уже не на Варю за её выходки, а на себя за то, что не сломал тысячу замков, не обошёл все блокировки и чёрные списки и не достал её из-под земли. Теперь она достала его. Из кожи вон выпотрошила.
Варин взгляд переключался с Власа на других людей в помещении, на сцену и огни, бегавшие по потолку и стенам клуба, как секундная стрелка часов. Её прищуренные глаза выносили приговор: у тебя есть лишь мгновение для того, чтобы заинтересовать, а если не сможешь, её внимание скользнёт дальше. Это было нечто испытывающее, но, что самое удивительно, закономерное для Вари и такое волнительное для Власа. Он спрашивал себя: как это он раньше не замечал этой черты в ней? Почему вообще его рассудок вычленял из общего образа Вари детали, которые оставались незамеченными остальным моим окружением? Они видели обычную девушку. Влас видел инопланетное существо, на возвращение которого в их общий мир он мобилизовал сейчас все силы.
Стоит ли говорить о причинах ссоры? И теперь нет, и раньше не стоило. Музыка била по ушам, танцующие вокруг толкались, Влас обнимал Варю так крепко, как мог, а она и не сопротивлялась.
—–
Солнце исчезает в закате, как кусочек масла на сковородке. Завтра к первой паре, но сегодня хочется ещё социума. Это и есть юность духа – когда ты выбираешь недосып, но успеваешь всё. Максимально насыщаешься общением, а наутро бросаешься в учёбу с головой. И при этом ты слишком молод, чтобы по-настоящему устать, но с другой стороны хочется хоть раз испытать это опустошающее изнеможение, и ты носишься, бегаешь, прыгаешь выше головы. Захлёбываясь в новых жизненных событиях, хватаешь ртом воздух – общение с такими же студентами, как ты, и чудом всё ещё держишься на плаву.
И это не надоедает. Как не надоедает Лепсу пить на брудершафт с вновь приглашёнными ребятами. Как не надоедает Христофорову купаться во внимании девчонок. Как не надоедает Валере так вдохновлённо пританцовывать, будто в комнате нет никого, кроме него. Как Власу не надоедает выкидывать за шкирку буйных и неблагодарных. Как Мари не надоедает концентрировать вокруг себя всю болтовню в доме и как Варе не надоедает спонтанно генерировать свои философские вопросы (да, Влас скучал по ним):
– Ребят, скажите, вот если бы у вас был выбор, что вы предпочли бы: жить в стране с крутым уровнем экономики или высоким культурным развитием?
Девчонки и пара ребят, пришедших впервые, засмеялись. Постоянные же обитатели тусовки уже привыкли к внезапностям от выпившей Вари.
– Вообще-то это не взаимоисключающие вещи, – начал Лепс, —но я больше за экономику.
– И я, наверное, не настолько приверженец всяких искусств, пожал плечами Красников.
Противоположного мнения придерживались девчонки, которых привёл Хрис. Кажется, их звали Юля и Вера. Только Влас не помнил, кто из них Юля, а кто Вера.
– Да ну вы чего, ребят, без искусства народ совсем озвереет.
