– Не переживай, ничего опасного. Ух-х, не повезёт же этой девке, если она окажется на месте.
– Ты уверен, что у этого не будет последствий? – не унималась Варя.
– Да успокойся ты. Насолю и пальцем не трону. Это я умею.
Когда Влас изложил идею, Варя сначала не очень одобрила план действий, но он её уговорил.
Итак, крашеные-ряженые, в плащах и очках, а Варя ещё и с волосами, заправленными в берет и вишнёвой помадой на губах (с косметикой она была почти неузнаваема) зашли в тот самый магазин канцелярии. Та второкурсница стояла у кассы. Одна. «Хорошо, – подумал Влас. – Только из её зарплаты вычтут».
Да уж. Варина обидчица за прилавком выглядела как постсоветская барби в магазине китайских подделок. Как раз тот тип модниц с окраин, которые обводят губы карандашом более тёмного цвета, чем помада.
Магазин был небольшой: всего два зала, но слепых зон, которые не захватывали камеры, оказалось достаточно для того, чтобы забить карманы и рюкзаки до отказа. На кассу они принесли только шестицветный набор гуаши.
– Девушка, – нарочито низким тоном произнёс Влас, оплачивая покупку, – Вы меня извините, конечно, но у Вас стрелки чу-у-уть-чуть косо нарисованы.
Надо было видеть её лицо. Подведённые губы скривились, но она ничего не сказала.
Едва зайдя за угол магазина, Варя согнулась в три погибели от смеха.
– Ну ты и сказану-у-ул, – сквозь хохот выдавила она, задыхаясь. – Мне показалось или у Ряшевой глаз задёргался после твоих слов?
– Задёргался и стал ещё кривее?
Они расхохотались в полный голос.
– Ну и что теперь с этим богатством делать будем?
– Нужно от него избавиться. Тут тысячи на четыре точно есть, а это уже не административка11.
– Ну не выбрасывать же. Давай отдадим тем, кому нужно?
– Точно, – просияла Варя. – Развезём по приютам. И детям радость, и Ряшевой штрафы.
– Ах ты бандитка, – Влас хотел поцеловать её, но тут спохватился. – Помада тебе, конечно, идёт, но надо бы её стереть.
Накрашенные насыщенным вишнёвым цветом губы покрылись слоем улыбки, щёки и переносица порозовели. Поисковик показал им более двадцати детских домов по всему городу. Варе и Власу определённо было чем заняться ближайшие три дня, пока канцелярия не кончилась. Лишь одну коробочку гуаши они оставили себе в качестве трофея.
– Пусть будет память о том, как восстанавливать справедливость, – заявила Варя.
—–
Самым противным подарком судьбы в этот понедельник было даже не похмелье, а пара по физике в 8:15. Влас поздоровался с Али и рухнул на стул рядом с ним. Голова трещала. Через пару минут пластилиновое утро разбавил живенько присеменивший в аудиторию преподаватель. Поправил свои неизменные треугольные усы, ладошкой пригладил оставшиеся вокруг лысины волосы без капли проседи и начал перекличку:
– Андреев?
– Я!
– Артамонов?
– Здесь.
– Артюхов?
– Здесь.
– Аббас?
– Здьес, – привстал с места сосед Власа по парте.
– Али, а почему тебя не было на прошлом занятии? – спросил преподаватель и жестом попросил его подняться.
Парнишка встал, смуглый, невысокий и крепкий и с улыбкой самого кроткого и порядочного человека ответил:
– Простити, пожалста, я проебал пару.
На пару секунд воцарилось молчание, рискующее лопнуть, как пузырь, всеобщим хохотом, но, тут преподаватель переспросил:
– Извини, я, кажется, ослышался. Повтори, пожалуйста, ещё раз, где ты был.
Влас громким шёпотом предостерёг парнишку, толкая его локтем, но Али, видимо, растерялся и повторил фразу громче и увереннее:
– Простити, пажалеста! Я проебал пару!
– Во-о-о-н! – закричал физик. – Вон из кабинета, хамло!
Али был в явном замешательстве, послушался и под безудержный смех студентов вышел. Влас попросился выйти за ним.
– Борзенко, а тебе куда? – одёрнул его преподаватель.
– Нужно же парню объяснить, за что его выгнали, – находу бросил Влас и скрылся за дверью.
—–
Перерыв заканчивался. Влас и Варя спешили на лекцию, а против них ломился встречный поток студентов.
– Жесть, не протолкнёшься, – проговорила Варя, и тут же как-то неестественно изменилась в лице и даже затормозила.
Влас поймал направление её взгляда на знакомом лице под чёрной кепкой. Два крупных кольца нервно покачнулись на ушах. На выражение лица Ряшевой нельзя было смотреть без смеха: она узнала Власа. Возмущение её ещё усугубилось, когда рядом Ряшева увидела идущую под руку с ним Варю. Краснея, как пьяный повар, она остановилась, дёргая губами, но не в состоянии что-либо сказать. Локтем, за который держалась Варя, Влас почувствовал, как дрожат её рёбра: пытается не засмеяться в голос.
– Ты ещё узнаешь, с кем связалась, – процедила сквозь злобу Ряшева.
– С уволенной продавщицей канцелярии? – улыбчиво прищурилась Варя.
Ряшева издала какой-то невнятный, диковатый звук, явно выражавший её ярость не в полной мере, и пошла прочь. Варя и Влас чуть не надорвались со смеху.
– Ну ты жестокая, конечно. Может ей просто штраф выписали?
– Всё равно, как её наказали. В следующий раз лучше подумает, прежде чем плевать под ноги людям.
––
