| In the roaring and raging of the conflagration, a red-hot wind, driving straight from the infernal regions, seemed to be blowing the edifice away. | Яростный ветер с ревом кидался в огонь, вылетал, раскаленный, из огненного пекла и, как одержимый, бросался на стены замка, словно пытаясь сокрушить, снести их с лица земли. |
| With the rising and falling of the blaze, the stone faces showed as if they were in torment. | В мятущихся языках пламени каменные лица, казалось, судорожно дергались, искаженные адскими муками. |
| When great masses of stone and timber fell, the face with the two dints in the nose became obscured: anon struggled out of the smoke again, as if it were the face of the cruel Marquis, burning at the stake and contending with the fire. | А когда тяжелая балка обрушилась, увлекая за собой каменные своды, каменное лицо с впадинами на крыльях носа исчезло в дыму и пламени; но через минуту оно снова выглянуло из дыма, словно это было живое лицо бездушного маркиза, который, корчась на костре, боролся с огнем. |
| The chateau burned; the nearest trees, laid hold of by the fire, scorched and shrivelled; trees at a distance, fired by the four fierce figures, begirt the blazing edifice with a new forest of smoke. | Замок пылал: ближние деревья, охваченные огнем, стояли обугленные, голые; деревья подальше, подожженные четырьмя угрюмыми пришельцами, опоясывали пылающее здание черным кольцом дыма. |
| Molten lead and iron boiled in the marble basin of the fountain; the water ran dry; the extinguisher tops of the towers vanished like ice before the heat, and trickled down into four rugged wells of flame. | Расплавленные свинец и железо кипели в мраморном бассейне фонтана, вода в нем иссякла. Шпили четырех башен таяли, как лед на солнце, и медленно стекали в четыре страшных котла клокочущего пламени. |
| Great rents and splits branched out in the solid walls, like crystallisation; stupefied birds wheeled about and dropped into the furnace; four fierce figures trudged away, East, West, North, and South, along the night-enshrouded roads, guided by the beacon they had lighted, towards their next destination. | Массивные стены потрескались, и громадные щели поползли во все стороны лучами, образуя причудливые узоры; очумелые птицы беспомощно носились в дыму и падали в пламя; четверо угрюмых путников разошлись в разные стороны - на север, восток, юг и запад, и, руководясь маяком, который они засветили в ночи, двинулись по лесным дорогам, окутанным ночною тьмой, к следующей намеченной цели. |
| The illuminated village had seized hold of the tocsin, and, abolishing the lawful ringer, rang for joy. | В празднично сиявшей деревне жители завладели колокольней и, спровадив звонаря, подняли веселый трезвон. |
| Not only that; but the village, light-headed with famine, fire, and bell-ringing, and bethinking itself that Monsieur Gabelle had to do with the collection of rent and taxes-though it was but a small instalment of taxes, and no rent at all, that Gabelle had got in those latter days-became impatient for an interview with him, and, surrounding his house, summoned him to come forth for personal conference. | Мало того, от голода, пожара и трезвона они все точно опьянели, и им почему-то взбрело в голову, что налоги, подати, арендная плата - все это выдумки мосье Г абелля, хотя, сказать по правде, с них в последнее время почти не взимали податей, не говоря уже об арендной плате; короче говоря, они решили поговорить с ним по душам и, окружив его дом, потребовали, чтобы он вышел к ним объясниться. |
| Whereupon, Monsieur Gabelle did heavily bar his door, and retire to hold counsel with himself. | Мосье Габелль заперся у себя в доме, задвинул засовы у дверей и стал думать, что ему делать дальше. |
