Парадный холл был пуст. Вверх по лестнице они не пошли, вместо этого они завернули направо, в темный коридор, и по мере их движения меж облезлых обоев до Ирвелин все четче доносились голоса, столь знакомые и столь сейчас необходимые, что девушка против воли заулыбалась.
Они вошли в светлую комнату. Первой вошла Мира, из-за чего присутствующие в комнате граффы не сразу заметили нового гостя.
– Завтрак! Объявляю перерыв на час, я голодный, как саблезубый тигр. И это не к тому, что мне когда-либо доводилось воочию встретить голодного тигра, ведь если бы доводилось, то вряд ли вы сейчас наслаждались бы моим прекрасным обществом…
Когда Мира отошла от дверного проема, Август умолк. Ирвелин продолжала улыбаться, совершенно позабыв о недавних обидах.
Левитант и иллюзионист стояли за овальным столом, который занимал почти всю площадь узкой комнаты. Филипп улыбнулся Ирвелин, а Август же со всей присущей ему театральностью оттолкнул рядом стоящий стул ногой, подбежал к Ирвелин и неожиданно для всех обнял ее.
Ирвелин вся сжалась – то ли от неловкости, то ли от крепости объятий; настолько теплой встречи она не ожидала. Она даже не обняла Августа в ответ, так и простояла с неуклюже опущенными руками, а когда левитант отошел, побоялась сдвинуться с места – вдруг и Филипп решит ее обнять. Но Филипп и не думал к ней подходить (какое облегчение). Иллюзионист начал освобождать стол для завтрака, убирая с него какие-то карты, пергамент и книги.
– Какой сюрприз! – ликовал Август, возвращаясь к столу.
– Настоящий сюрприз, что ты бросился обнимать Ирвелин, а не корзины с едой, – промычала Мира.
– Какими судьбами, Ирвелин? – Август светился как елочная гирлянда и проигнорировал желчь Миры.
– Я искала вас с тех самых пор, как Мира с Филиппом уехали из столицы.
– А как ты нашла нас? – спросил Филипп, поднимая тяжелые корзины на стол.
Ирвелин встретилась взглядом с иллюзионистом. Несмотря на окружавшую его разруху – треснутое окно, заплесневелые стены – своим привычкам Филипп не изменял: светлая рубашка с заколотыми манжетами, чистое, только что выбритое лицо (в отличие от Августа, чье лицо было покрыто недельной щетиной). Внезапно она вспомнила, как Филипп благодарил ее за молчание о Нильсе. То был короткий разговор, полный неловкостей и пауз, и был он месяц назад, а Ирвелин его помнила, будто он произошел только вчера.
– Я встретила Ирвелин в «Косом левитанте», – ответила за нее Мира. – Кстати, а как ты там оказалась?
– Вчера я позвонила Августу в Олоправдэль, – сказала Ирвелин, с радостью перенаправив взгляд на Миру. – Трубку взяла твоя бабушка, Август. Она нашла твое письмо с пометкой, где тебя искать. Поговорив с ней, я сразу же отправилась на вокзал.
– Они вернулись из Португалии! Давно пора. А, Ирвелин, знакомься. Это Паам Юнг.
Лишь сейчас Ирвелин заметила в комнате постороннего. Низкорослый мужчина с проплешиной на затылке лежал на кушетке, скрестив руки, и наблюдал, как Мира с помощью дара штурвала вынимала из корзины большой ломоть сыра.
– А эту прелестную даму, Паам, зовут Ирвелин Баулин.
– Очень приятно, – поздоровалась Ирвелин, а Паам с учтивостью, которую от человека без передних зубов ожидаешь в последнюю очередь, кивнул.
Целый час они говорили ни о чем. Набивали желудки и слушали забавные воспоминания Августа о том, как однажды в Прифьювурге во время праздника урожая он подавился оливкой и как толпа штурвалов пыталась достать эту оливку из его горла. Когда левитант поднялся и принялся изображать себя задыхавшегося, за его спиной, на кривом комоде, Ирвелин увидела глиняный горшок, из которого торчал крохотный росток чего-то зеленого и колючего. Земля в горшке была еще влажной. Даже здесь, в обветшалом особняке, Мира нашла время на цветы.
Ирвелин была рада к ним вернуться. Она была рада вновь смеяться над шутками Августа, следить за его с Мирой перепалками и за тщетными попытками Филиппа их угомонить. Все произошедшее в Граффеории накануне вдруг стало второстепенным, плавно перешло в раздел ожидания и застыло до тех пор, пока граффы всецело не насытятся разговорами. Но час прошел. Он словно испарился, навеки застыв в прошлом. И, дождавшись, когда все замолчат, Ирвелин приподнялась:
– Мне тоже есть что рассказать вам. Но для начала скажите: почему вы не вернулись в столицу?
– Что-то случилось? – спросил Филипп.
Ирвелин смотрела на их растерянные лица и понимала: о вчерашнем ограблении Мартовского дворца они ничего не знали.
– Да, кое-что случилось, – сообщила она уклончиво. – Однако на правах человека, который находился долгий месяц в полном неведении о вашей судьбе, я попрошу выступить первыми вас.
– Справедливо, – ответил Филипп, кивнув остальным.
Иллюзионист поднялся и начал возвращать убранные им со стола вещи. Август, дожевывая, принялся ему помогать, а Мира легким взмахом отодвинула остатки завтрака в сторону. Неподвижным оставался лишь Паам Юнг, который продолжал наблюдать за граффами с кушетки.
