Повесть о граффах полностью

– Думаю, мы начнем сразу с главного, – сказал Филипп, разворачивая перед ними огромную карту. Пергамент изрядно пожелтел, края карты искрошились, а рисунки и обозначения, выписанные чернилами, местами выцвели до полного слияния с бумагой.

– Это карта Граффеории?

– Она самая, – подтвердил Август.

– И для чего она вам? – спросила Ирвелин, разглядывая карту: горы, долины, города, железная дорога, озера и реки… Наибольший кусок карты был посвящен столице – она была вырисована в развернутом виде, с детальным указанием домов, улиц и дорог.

– Это не просто карта Граффеории. Это – старинная карта Граффеории. – Август подмигнул ей. – Нам госпожа Мауриж ее одолжила. В этом захолустье и библиотека имеется, небольшая, правда, со всякими древними собраниями. Многое, по ее словам, со временем сгнило, но и многое сохранилось.

– Ирвелин, скажи, что ты знаешь о Белом ауруме? – перебил левитанта Филипп.

«То, что его опять украли», – захотелось произнести Ирвелин, но вслух она сказала иное:

– Это камень, который излучает силу ипостасей, как передатчик излучает радиоволны, – процитировала она стандартное описание артефакта.

– Верно. Что еще?

– Он белого цвета с золотистым свечением.

– Та-ак. Еще.

Ирвелин пожала плечами.

– Первооткрыватель Белого аурума – Великий Ол.

– А где Великий Ол его нашел? – спросил Филипп, внезапно просияв.

– В земле, глубоко в земле. Великий Ол проводил раскопки… К чему этот допрос? – Ирвелин была совершенно сбита с толку.

– Где именно он его откопал? – не унимался Филипп.

Ирвелин отвечать перестала, упрямо уперев руки в бока. Филипп, улыбнувшись, ответил за нее:

– Как мы все знаем, Белый аурум был найден в месте, которое после его обнаружения прозвали зорким полем. И пока камень будет находиться рядом с местом своего зарождения, волны, исходящие из него, будут наделены неиссякаемой энергией.

– Поэтому Белый аурум и хранят в Мартовском дворце, – кивнула Ирвелин. – Ведь по приказу Великого Ола дворец воздвигли именно там, где и был найден белый камень.

Факт, который знает назубок каждый школьник.

– Да. Однако. – Глаза Филиппа заблестели. Ирвелин еще не приходилось видеть иллюзиониста в таком взбудораженном состоянии. – Известный всеми дворец на зорком поле может и не стоять вовсе, – произнес он и схватил одну из книг, лежащих на столе, открыл ее на закладке и с выражением зачитал: – «Принято считать, что Мартовский дворец Граффеории был построен в 1533 году, но если в вопрос углубиться, то можно увидеть, что 1533 год – это год окончания строительства. Год же начала – 1523-й. Не иначе как в этот год Ноормант Ол распорядился о заложении фундамента. Грандиозный замок возводился десять полных лет, что в свое время считалось почти мгновенным». – Филипп отложил эту книгу и тут же взял следующую, с обложкой страшно ветхой и повсеместно покрытой маслянистыми пятнами. – «…Сомнений не возникало – Великий Ол обнаружил Великий Артефакт в далеком 1523 году. Однако не многие осведомлены, что истинные дары Артефакта, его подлинная сущность были выявлены Великим Олом лишь спустя два года, в 1525-м». Другими словами, – Филипп поднял взгляд на Ирвелин, – Великий Ол узнал об ипостасях и их дарах только в 1525 году.

– Великий Ол был археологом-материализатором, так? – вступил Август, глядя на Ирвелин с пока непонятным для нее азартом. – Даже я знаю, что в тот год раскопок он нарыл кучу всего драгоценного, и вся эта куча сейчас хранится в галерее дворца.

– К чему вы клоните?

– А клоним, Ирвелин, мы к тому, – Филипп осторожно опустил ветхую книгу на стол, – что в 1523 году Великий Ол понятия не имел, что именно он выкопал. В том же году, в 23-м, он распорядился о стройке своего будущего дома – Мартовского дворца. И только спустя два с половиной года, в ноябре, он изучил белый артефакт и выявил истинные свойства этого камня. И только тогда, в 25 году, он мог узнать главное: уникальные свойства Белого аурума куда сильнее, когда камень лежит на месте своего зарождения.

– Но штука в том, – Август наклонился вперед, – что в 1525 году Мартовский дворец-то уже вовсю строился, его расположения никто не менял. Мы проверили – координаты дворца остались неизменны с 1523 года.

Проблеск идеи, которую пытались донести до нее граффы, ярко сверкнул в затуманенном сознании Ирвелин.

– Это значит, – продолжал Филипп, – что Мартовский дворец мог вовсе не стоять на зорком поле. В 1523-м Великий Ол не знал всю важность возведения сокровищницы в месте, где он и нашел белый камень. Возможно, мы имеем дело с обыкновенным заблуждением, которое внушалось граффам из поколения в поколение. Ведь какая разница? Все равно достоверно известно, что Белый аурум нашли где-то в центре столицы и верную службу он несет вот уже пять веков.

– Но Великий Ол мог возвести свой дворец на месте раскопок и без полноценных знаний о Белом ауруме, – возразила Ирвелин, на что Филипп с готовностью ответил:

– Ты права. Он мог сделать и так. Тогда, выходит, ему здорово повезло, ведь он проявил необычайную проницательность.