Филипп Кроунроул с ответом помедлил. Сперва он оглянулся за свою спину, будто ожидая кого-то, потом вернул внимание к Чвату и посмотрел на его портфель, висящий на ручке через плечо.
– Да, уезжал. В отпуск. В поместье моей семьи на западе.
– И как давно вы вернулись?
– Вчера.
Они смерили друг друга взаимным недоверчивым взглядом.
– А с ней-то что? Все нормально? – вдруг поинтересовался господин Кроунроул, прищурив один глаз.
– С кем? – не понял Чват.
– С соседкой, к которой вчера проникали недоброжелатели.
Чват замер. Его кропотливое чтение инструкций дало свои плоды.
– Я не говорил вам, господин Кроунроул, что это «она».
Лишь на мгновение орлиный взгляд Филиппа Кроунроула метнулся в сторону, но и этого оказалось достаточно, чтобы Чват заметил его и мысленно перешел в боевую готовность.
– Знаете, господин Алливут, – спокойно сказал графф после напряженной заминки. – Мне действительно есть что вам рассказать. Зайдете?
Господин Кроунроул на шаг отошел, приглашая Чвата зайти внутрь. Перед взором юноши открывался длинный коридор, уходящий в темноту.
Чват замешкался. Согласно инструкции, пункт четвертый – «Допрос свидетеля» – он не мог заходить в квартиру подозреваемого в одиночку. Тем более он, балбес, забыл прихватить с собой трость желтого плаща, единственное для него, материализатора, возможное средство защиты.
– Зайти, к сожалению, я не смогу, – сказал Чват. – Буду признателен, если вы поделитесь со мной сведениями здесь.
– То, что я хочу вам сказать, не для чужих ушей, господин младший помощник.
Чват уже намеревался повторить свой отказ и уехать в участок, где он обязательно убедит начальника вернуться сюда и провести полноценней допрос (и прихватит с собой трость!), но внезапно в его воображении мелькнула картинка, настолько вожделенная, что Чват посмел отвлечься. Он стоял на балконе Мартовского дворца и получал от капитана Миля орден мужества; он, Чват Алливут, в одиночку раскрыл тайну похищения Белого аурума, схватил воров и вручил найденный им камень в руки самого короля.
Кем он, собственно, желал стать? Детективом или напуганным щенком? Сомнение Чвата испарилось, он сложил руки на портфель и уверенно поднял подбородок.
– Хорошо, господин Кроунроул, я пройду, – произнес он величественней, чем того требовала ситуация, и переступил порог, не замечая, на свою беду, довольную ухмылку на лице незнакомца.
Дверь за младшим помощником закрылась, и парадная дома 15/2 стихла.
Лес Пяти Сосен почти вплотную прилегал к той части старого особняка, в которой этим утром раскрывался замысел тайного общества. Стволы деревьев стояли так близко, что Ирвелин могла через окно разглядеть каждую прожилку на затвердевшей коре. Эти сосны и представить не могли, свидетелями насколько важного разговора они выступали. Знали бы, обязательно навострили бы свои древесные уши.
Ирвелин вела свой рассказ вплоть до часа дня. Когда очередь дошла до описания встречи с Нильсом на Робеспьеровской, на Филиппа она старалась смотреть как можно реже. Поступок кузена Филипп оставил без единого комментария и хмуро глядел на трещину в окне. Ту встречу Ирвелин постаралась передать настолько подробно, насколько память ей позволила, преднамеренно умолчав лишь об одном. Она не стала озвучивать слова Нильса об Августе и их встрече во дворце. В причастность Августа к делам девяти пилигримов Ирвелин не верила, однако ей хотелось понять, что именно связывало этих двоих. И когда они с Августом останутся наедине, Ирвелин спросит его напрямую. Таков был план.
Момент о ее обращении к детективу Иду Харшу граффы восприняли неоднозначно. Сначала Филипп помрачнел и выпрямил спину так, словно готовился к прыжку на гимнастический турник, но узнав, что имени Нильса Ирвелин не выдала, расслабился. Мира же, скрестив руки, негодовала.
– Что ни говори, а твой поступок сделал только хуже. Я имею в виду твой визит в полицию. Мы теперь снова на плохом счету, а тебя саму так и вовсе разыскивают желтые плащи.
– Отправь вы мне хотя бы строчку о том, что живы, ни в какой участок я бы не ходила, – ответила Ирвелин, готовая к ее нападкам.
– Да что с нами могло произойти-то? Не обижайся, но я думаю, что ты, Ирвелин, перечитала книг и теперь тебе повсюду мерещится…
– Лопните мои кеды! Ирвелин, ты что, действительно в розыске? – ахнул Август, отчего конец Мириной фразы никто не услышал.
– Вроде того, – Ирвелин пожала плечами.
– Класс!
– Ничего классного в этом нет, – фыркнула Мира.
Август продолжал ликовать:
– Это что же получается! Ты, Ирвелин Баулин, наш зыбкий лепесток розы, теперь разыскиваемый преступник?
Август сидел напротив Ирвелин и смотрел на нее с покорным благоговением. Отражатель против воли улыбнулась, что в корне противоречило главному посылу ее мрачной новости.
– Август, расскажи Ирвелин про Олоправдэль, – напомнил левитанту Филипп, который сидел сосредоточенней обычного.
– Ах да.
В порыве восторга Август перелетел через стол и сел рядом с Ирвелин.
