– В связи с последними событиями, господа, вынужден вас попросить выйти из машины. Всем, – приказал им плащ, с сомнением оглядывая приплюснутый кузов.
– Конечно, офицер, без проблем, – отозвался Август, который заранее к ним присоединился.
Пассажиры вышли из машины. Капюшон с головы Ирвелин снимать не стала, она про него попросту забыла. Когда постовой попросил их выстроиться в ряд, Филипп занял место рядом с Ирвелин.
– Ваши имена и ипостаси, господа граффы, – продекламировал мужчина. В этот момент от постовой будки к нему подошел напарник, сурового вида эфемер, а с неба спустилась женщина-левитант и, застыв на высоте с человеческий рост, стала наблюдать.
У Ирвелин засосало под ложечкой.
– Август Ческоль, левитант.
– Мирамис Шаас, штурвал.
Очередь дошла до Филиппа, и он без задержки объявил:
– Нильс Кроунроул, эфемер.
Следующей отвечать предстояло Ирвелин.
– Госпожа, попрошу вас снять капюшон.
Помедлив всего мгновение, отражатель взялась за края чужой куртки и скинула капюшон. Суровый патрульный приблизился к ней.
– Представьтесь. Ваше имя и ипостась.
– Присса Кроунроул-младшая, кукловод.
Как только капюшон был откинут, Ирвелин ощутила холодок – на ее плечи легли пушистые локоны; краем глаза она видела, насколько эти локоны были пышными и волнистыми. Оба патрульных изучали ее лицо немного дольше, чем лица остальных, – светлые раскосые глаза, гордый нос и вихрь из веснушек, – и вскоре первый плащ схватился за рацию.
– Тиотрий, все имена расслышал?
– Так точно. Проверяю по базе.
– Принято.
Последовали минуты ожидания, длинные и, как пытка, мучительные. Суровый патрульный медленно ходил вдоль ряда и не переставал всматриваться в лица граффов. Женщина-левитант застыла ровно над Августом, заранее обрывая его попытку взлететь. У Ирвелин нестерпимо зачесался нос, но она понимала, что прикасаться к лицу ей сейчас ни в коем случае было нельзя, иначе ее ночь и ночь всех остальных закончится в полицейском участке.
– Все перечисленные имена есть в базе, ипостаси верные, – раздалось из рации.
– Благодарю, Тиотрий. А теперь, господа, достаньте ваши…
– Господин офицер, – раздался голос Августа с испытывающей долей фамильярности. – Подскажите, неужели Белый аурум до сих пор не найден? Сутки миновали. За столько времени уже и новый артефакт можно выкопать.
Оба стоящих на земле патрульных повернулись от Ирвелин к Августу. Ответил ему Суровый, пренебрегая должностной вежливостью:
– Не найден. До сих пор.
– Здорово было бы уже найти его, – отметил Август. – Не ровен час, как похититель пересечет границы, и тогда прости-прощай наши ипостаси. Считаю, что нашей доблестной полиции стоит действовать порасторопнее.
Патрульные переглянулись, явно недоумевая от такой откровенной нахальности.
– На границах Граффеории выставлен круглосуточный патруль из сотни желтых плащей, – ядовитым тоном сказал Суровый. – Вору не покинуть королевство, господин?..
– Ческоль.
– Господин Ческоль, – закончил Суровый басом.
– Если на пограничных постах столицы столь же одаренные стражники, как и у Мартовского дворца, то у нас, Хьюстон, большие проблемы.
В оранжевом свете фонаря было заметно, как побледнело лицо у Сурового.
– Ваш паспорт, господин Ческоль!
Август с готовностью протянул документ. Суровый выхватил его и беспорядочно зашелестел страницами.
– С какой целью въезжаете в столицу?
– Мы живем здесь. Правдивость моих слов проверить несложно, офицер. Прописка указана на странице под номером пять.
Кажется, из ноздрей Сурового вот-вот хлынет лава, с таким ожесточением он дышал. Хлопнув обложкой паспорта, он уже приготовился ответить выскочке-левитанту, да покрепче, но его тучный напарник, сохраняя мягкость, заторопился его опередить. Он выступил вперед, заслоняя коллегу по посту, и произнес:
– Оставим споры. Мы понимаем вашу обеспокоенность, господин Ческоль, и уверяем вас, что полиция действует на грани своих возможностей. Благодарим вас за неравнодушие и, эм-м… непредвзятую оценку нашей работы.
В этот самый момент со стороны столицы к воротам подъехал грузовик. Из города он выезжал, а потому вся патрульная служба вмиг забыла о выскочке-левитанте.
– Вы, господа, можете продолжать свой путь, – торопливо известил их тучный офицер и заспешил к грузовику. Суровый с ненавистью посмотрел на Августа и отправился вслед за остальными.
