Ирвелин сгруппировалась, прикрывая в первую очередь голову. Зажмурилась. Даже думать о каком-то там барьере не было времени, не то чтобы создавать его. Все ее тело трепетало от приближения неминуемой боли. На этот раз одним порезом не обойдется. Вот сейчас он упадет прямо на нее, вот сейчас… Однако мгновение сменялось другим, а вокруг ничего не происходило, и вскоре по длинному ряду раскинулся дикий хохот Тигра.
Убрав с лица ладони, Ирвелин огляделась. Глыбы нигде не было. Мира лежала рядом с ней, а Август медленно спускался вниз, весь красный от злости.
– Пора бы уже научиться отличать правду от иллюзии, – произнес Прут умиротворенно. – Вы что же, господин Ческоль, хотели попытаться затормозить камень своим телом? Какая напрасная самоотверженность.
Закончив говорить, он отступил и резво исчез за стеллажом; его ботинки зацокали в сторону выхода. Тигр же так и продолжал хохотать, явно довольный собой, и Август не преминул этим воспользоваться. Он молнией взлетел и кинулся вперед. Прицельный удар в широкую челюсть – и штурвал потерял равновесие. Ирвелин опомнилась, когда Мира случайно задела ее ногой, побежав Августу на подмогу.
«Белый аурум у Нильса. Он сбежит».
Позабыв обо всем на свете, Ирвелин встала и побежала назад, туда, куда устремился Кремини. Не чувствуя под собой ног, она бежала вдоль боковой стены библиотеки. Прута Кремини и след простыл, но этот самозванец сейчас мало занимал ее мысли. Достигнув первой очереди, Ирвелин остановилась и осторожно выглянула из-за угла. Передний холл библиотеки был пуст. Дверь в длинный коридор больше не скрывалась за баррикадой; швейный станок лежал поодаль перевернутый, а вся остальная мебель, точнее свалка из нее, была сдвинута к фонарям.
Какова вероятность того, что Нильс до сих пор оставался в библиотеке? И на что она надеялась? Даже если он еще здесь, он – эфемер. Как она, начинающий отражатель, намеревалась схватить эфемера?!
Позади вступили в такт множество голосов. Нильс и Филипп? Или Август и Мира? Ирвелин уже подумала вернуться, поскольку кому-то могла понадобиться помощь, но остановил ее другой голос. Тот голос, что исходил из памяти.
«У вас, госпожа Баулин, неплохо получается наблюдать».
Ирвелин прикрыла руками уставшие глаза. В эти минуты цепкий слух – ее лучший друг, а интуиция – родная сестра. Выдох и вдох. Выдох и вдох.
Рваные звуки борьбы – это Август и Мира пытались нейтрализовать Тигра; далекий цокот – ботинки Прута Кремини. Выдох и вдох. А следом она ощутила нечто иное. Прохладный запах сырой земли. Будто из недавнего сна. Запах промчался совсем рядом едва ощутимым шлейфом. Откуда она знала его?
Новое слабое дуновение – и Ирвелин вспомнила. Распахнув глаза, она увидела перед собой все ту же дубовую дверь. Забавно, но больше ей ничего и не нужно. Ирвелин вытянула руки на дверь и сосредоточилась. Все прежние звуки исчезли. Секунды сменялись секундами в прозрачной тишине, и перед Ирвелин, видимый только ее шестому чувству, воздвигался крепкий монолит. Дар граффа-отражателя. Прозрачный монолит рос и расширялся, пока не принял форму двери и полностью не перекрыл проем. Отвлечь Ирвелин не вышло даже у вихря, вынырнувшего из ближайшего к ней прохода. Вихрь пронесся между двумя фонарями, обогнул станок и – бу-у-ум! – с глухим ударом врезался в отражательный монолит.
Чудо, но ее затея обернулась успехом.
Изумленная, Ирвелин помчалась к распластавшемуся у выхода граффу. Она ясно видела коричневый сверток, выпавший из его рук при падении. Скоро Нильс придет в себя, поймет, что произошло, протянет руку и вернет утерянное. Эфемер уже приоткрывал веки. Преодолев последний метр прыжком, Ирвелин схватила пожухлый сверток и, развернувшись, ринулась назад.
– Баулин, стой!
Ирвелин бежала, не различая перед собой ни деревьев, ни фонарей, ни книг.
«И что делать дальше? Что дальше? Как мне убежать от эфемера?»
Наверное, ей стоило продумать свой план целиком, а не нестись сломя голову к заветному свертку. Куда ей теперь бежать? Но не успела она хоть что-то придумать, как навстречу ей выбежал еще один графф. Обогнув Ирвелин, он устремился к поднимающемуся с пола Нильсу, и только Ирвелин скрылась за передним стеллажом, как до ее слуха донеслись отчаянные голоса братьев.
– Слезь с меня!
– И не подумаю.
– Черт бы тебя…
Филипп пытался удержать Нильса от погони за ней. Но Филипп – иллюзионист, он не сможет держать эфемера долго. Ирвелин видела лишь один способ победить – сбежать из библиотеки. Но как? Единственный выход из библиотеки – прямо за дерущимися братьями.
Короткой вспышкой, которая стрельнула в пучине беспорядочных мыслей, Ирвелин вспомнила, что именно она держала сейчас в руках. Она опустила глаза на завернутый в бумагу камень. Как и тогда в квартире Миры, Белый аурум пребывал в беспокойной вибрации. Он был совсем не тяжелым, почти невесомым, а из узкой щели проглядывал золотистый блеск.
– Ирвелин, кидай его мне!
Она подняла голову и увидела Августа, по воздуху подплывающего к ней.
– Я левитант, – сказал он и протянул руки. – А среди этих чудил левитантов нет.
