«Я не литератор, я — математик, но, как педагог, я считаю, что у нас с литературой общие цели. Ведь цель и назначение литературы — воспитание людей. Хорошая книга раскрывает перед человеком жизнь, поднимает его до больших чувств и мыслей, помогает осмысливать поведение человека, помогает ему понять и самого себя, хорошие и дурные черты своего характера. И наоборот, всякая ошибка в книге тут же отзывается в сознании людей какими-то неправильными поворотами мысли.
Я понимаю писателей, которым хочется воспеть то прекрасное, что лежит в основе нашей жизни и что растет и зреет на наших глазах, — без возвышенного нет искусства. Но простое воспевание, по-моему, всегда носило пассивный характер. Мало сказать: прекрасное есть жизнь. В жизни прекрасна борьба за прекрасное. И никогда довольство настоящим не было и, пожалуй, не может быть источником большого искусства. Я боюсь высказать еретическую мысль, но мне кажется, что у настоящего писателя рядом с ощущением, с предчувствием и предвидением чего-то очень хорошего и высокого непременно должно быть недовольство — недовольство тем, что есть, во имя того, что должно быть. И писатель, на мой взгляд, не просто певец, а прежде всего — боец, активное начало в жизни и в известной мере двигатель ее. Он должен будоражить мысль, видеть противоречия, ставить вопросы, может быть, не всегда разрешать их, но обязательно ставить и поддерживать в обществе гражданское, святое беспокойство.
Вот почему такая слащавая умильность по адресу нашей «балованной молодежи», которую я уловила в прочитанной повести, такое даже воспевание этой балованности заставляет меня, не только как педагога, но и как гражданку, самым решительным образом возразить автору.
Здесь все неверно! Нельзя «снисходительно» «без досады» смотреть на баловство детей, как это рекомендует автор, и нельзя «не бояться», что они избалуются. Этого нужно бояться, и с этим должно бороться. И совершенно неправильна сентиментальная ссылка автора на прошлые поколения русских детей, которых не баловал никто. Конечно, нельзя забывать о прошлом, но смотреть нужно в будущее. И нужна здесь не умильность, а гражданская дума о молодежи, ее лице, ее характере и ее будущем: кем, какою она должна быть? Она должна быть бодрой и жизнерадостной, но она должна быть и сильной, волевой, жизнеспособной и вдумчивой, она должна не ослабить, а развить и укрепить тот характер, который ей передает старшее поколение.
А на чем воспитывался этот характер? На преодолении трудностей, тягостей жизни. «Человек рождается из его сопротивления среде», — говорил Горький. Именно на этом, при всей трагичности их судьбы, росли прошлые поколения русских людей, давшие миру большие, а порой и великие характеры, которыми наш народ по праву гордится.
Судьба нашей молодежи другая. Ей не приходится идти пешком из Холмогор в Москву за наукой, ей не приходится проходить жестокие горьковские университеты. Сама наука идет к ней навстречу в виде всеобуча. А если говорить о студенчестве, то где это видано, чтобы за то, что юноша учится, ему государство платило деньги? У нас это естественно, это вытекает из всего строя нашей жизни. Но это диалектически может порождать новые противоречия, новые трудности и опасности.
Не будем бояться правды! И тогда мы увидим, что наукой нам сейчас приходится иногда пичкать молодежь, как манной кашей капризного ребенка. Многим из нашей молодежи — и чем дальше, тем их число будет больше — не приходится продираться сквозь колючки жизни и идти по камням, сбивающим ноги в кровь. Но это порождает другую опасность: они привыкают к асфальтированным тротуарам и в буквальном и в переносном смысле этого слова, их захлестывает поток удовольствий, которым они не знают цены. Особенно — городскую молодежь! А мы не имеем права допускать этого! Мы не имеем права развивать в наших детях потребительское отношение к жизни, как к чему-то готовому и легкому! Мы не имеем права допускать, чтобы дети наши или кто-то из детей, вынужденные почему-либо сойти с привычных тротуаров, застряли на первом и даже не очень глубоком ухабе!
Вот о чем нам нужно думать: о том, чем заменить естественно выпадающие трудности жизни в формировании характера нашей молодежи. А что же будет, если мы, балуя детей и, тем более, оправдывая и поощряя такое баловство, прибавим к этому еще уничтожение элементарнейших затруднений?
Дорога выходит на большие просторы, кругом масса света и воздуха. Щедрость любви, и богатство страны, и богатство семьи, и блага жизни, растущие изо дня в день, — ну как тут не дышать свободно, в полную грудь? Как не любить сына? Это так просто и естественно. Как не побаловать его? Это тоже так просто и естественно. Пусть живет и радуется и дышит так же легко и свободно, потому, что жизнь хороша, богата и радостна!
Но где найти границу, за которой все эти блага грозят обратиться во зло?..»
