С Витей и соглашались и не соглашались, спорили, советовались с Полиной Антоновной и в конце концов решили заметку поместить.
Результат от этого получился совсем не тот, какого ожидали. Все газеты были полны тогда сообщениями о войне в Корее. На бюро в связи с этим была намечена целая программа мероприятий: и подробная политинформация, и статья в классной газете, и специальный выпуск бюллетеня. Когда Борис передал Сухоручко это поручение, тот злым голосом буркнул:
— А ну вас!.. Не буду! Вам все равно не угодишь. Все плохо!.. За что меня опять в газете протащили?
Полина Антоновна решила позвонить об этом Ларисе Павловне, и Сухоручко на другой день принес готовый бюллетень с вырезками из газет, фотографиями.
— Ну как?.. Так, что ли? — хмуро спросил он Бориса.
— Ну что же, хорошо!
— Можно вывешивать?
— Вывешивай!
И наконец новое и неожиданное явление: Сухоручко взялся за рубанок. За это Полина Антоновна была бесконечно благодарна Сергею Ильичу, учителю физики.
Начав когда-то со своего нашумевшего в школе «сабантуя», он упорно и последовательно завоевывал с тех пор одну позицию за другой для своей физики. Его физический кабинет стал считаться по своему оборудованию одним из лучших в районе. Но далеко не одним оборудованием гордился теперь Сергей Ильич, когда говорил, что физика в школе выходит из небытия. Гордился он и своими помощниками: ими он считал ребят, актив физического кабинета, а через посредство ребят — и родителей, охотно помогавших ему, кто чем мог. Ребята приносили ему проволоку, куски фанеры, гвозди, разные железки, от родителей он получил в дар школе штангенциркуль, микрометр, индикатор, предельные калибры, не говоря уже о мелком инструменте.
Так при физическом кабинете, в маленькой боковой комнате, образовалась мастерская — рабочая комната. В ней делались ручки для инструментов, ящики для коллекций минералов, подставки для приборов и даже некоторые простейшие приборы.
Организовал Сергей Ильич и несколько кружков, в том числе фотокружок. В него он вовлек теперь, по просьбе Полины Антоновны, Сухоручко. Сергей Ильич поручил ему организацию фотовитрины о предстоящем общешкольном празднике песни. Сухоручко взялся за это дело, но вскоре усомнился, достаточно ли будет света в зале, где должен был проводиться намечавшийся праздник.
— Давайте делать подсвет! — предложил Сергей Ильич.
Решили делать «подсвет» на тысячу свечей, и Сухоручко взялся за рубанок, пилу и молоток. На празднике песни он, как заправский фотограф, появлялся то там, то здесь, снимал слушателей, снимал исполнителей, жюри, и сделанный им «подсвет», который он называл «Юпитером», то и дело вспыхивал в зале.
— Порядок, — улыбается он в ответ на ободряющий взгляд Полины Антоновны.
Вступала в свою силу весна, приближался конец учебного года. И в «Совете дружбы» возникла новая идея: отметить конец учебного года, организовав перед началом экзаменов совместную прогулку за город. Идея понравилась, только в «Совете» долго спорили, какой должна быть эта прогулка и куда. Одни предлагали экскурсию в Абрамцево, в бывшую усадьбу Аксакова, или в Мураново, усадьбу Тютчева, другие — в Кусково, а третьи — просто в природу. Большинство склонялось к последнему варианту.
— Уж если за город, так за город, а музеи мы и в Москве видели!
— А куда за город?
Саша Прудкин предложил послать на разведку, ну, скажем, трех мальчиков и трех девочек, чтобы посмотреть места и выбрать, где можно хорошо отдохнуть и погулять.
— А заодно погулять и самим! — заметил Игорь Воронов.
— Почему самим? — обиделся Саша.
— Ну, конечно: три мальчика и три девочки. Дело ясное!
Борис поставил этот вопрос на комсомольском собрании, и там проект Саши Прудкина, к большой радости Полины Антоновны, разгромили в пух и прах.
— Вы хотите в другом варианте повторить вечеринку? — спросил Игорь. — Мы этого больше не допустим! И дружбу коллективов разменять на дружбу парочек не дадим!
Кое-кто из ребят начал было с ним спорить, но его во всем поддержал Борис, и на комсомольском собрании решили: разведку произвести самим, а потом пригласить девочек. В первое же воскресенье три друга — Борис, Игорь и Валя Баталин — поехали за город, по Савеловской дороге, где меньше дач, больше лесов и свободы.
Сели в поезд — и сразу превратились в ребят, в детей, очутившихся на воле, на просторе, на свежем воздухе. Уже из окна вагона они любовались полями, лесами, только еще покрывающимися зеленью. Вот на темном фоне елового леса, зубчатой стеною ставшего поодаль, точно искусный художник наложил тончайшей кистью прозрачное зеленоватое облако. Это еще не зелень, это зеленый дымок, это только-только распускающиеся березки. Вот осинка со стройным серовато-зеленоватым стволом развесила длинные сережки. А вот черемуха! Еще немного — и она зацветет своим пышным, дурманящим цветом.
«Хорошо!» — думают ребята. Им, прожившим зиму в городе, весенний мир представляется каким-то ненастоящим, — стоит только к нему прикоснуться, и он скажется призрачной красивой декорацией.
