— То же говорилось и на Совете, — произнес Фродо. — То же говорю и я.
Мне бы вообще хотелось ничего не знать обо всех этих делах.
— Что до меня, — продолжал Фарамир, — то я хотел бы только, чтобы вернулись прежние времена и чтобы Минас Тирит снова стал Минас Анором, Городом Луны, сияющим и прекрасным, равным среди равных, а не господином среди рабов. Война неизбежна, если мы защищаем свою жизнь от насильника, стремящегося поглотить нас; но я люблю меч не за то, что он острый, и стрелу — не за ее полет, и воина — не за его силу. Я люблю только то, что они защищают: нашу родину. И я всегда буду любить ее — за красоту, за древность, за мудрость. Любить и чтить, как чтут люди какого — нибудь мудрого старца: чтить, но без страха.
Не бойтесь же! Я не требую, чтобы вы сказали мне больше. Я даже не спрошу, правильно ли угадываю сейчас. Но если бы вы мне доверились, то я мог бы дать вам совет в вашем деле, каким бы оно ни было, мог бы даже помочь вам.
Фродо не ответил. Ему очень хотелось довериться этому серьезному молодому человеку, говорившему так хорошо и разумно, — открыть ему свою душу и попросить совета и помощи. Но что-то удерживало его. Сердце у него сжималось от страха и горя: ведь если действительно из всего Отряда уцелели только они с Сэмом, а на это было очень похоже, — то он остался единственным хранителем тайны. Лучше незаслуженное недоверие, чем опрометчивые слова. Кроме того, образ Боромира, так страшно изменившегося в своем стремлении к Кольцу, все время вставал у него в памяти, когда он смотрел на Фарамира или слушал его голос: братья были так различны, но все же так похожи друг на друга.
Некоторое время они шли молча, бесшумно скользя среди деревьев, словно серые :; зеленые тени; в ветвях над головой у них пели птицы, и солнце заливало сиянием вечнозеленые кроны лесов Итилиена.
Сэм не принимал участия в разговоре, хотя слушал внимательно; и в то же время он напрягал свой чуткий слух Хоббита, чтобы уловить все лесные звуки вокруг. Он заметил, что имя Голлума во всем разговоре не было упомянуто ни разу: и он радовался этому, хотя и сознавал, что напрасно было бы надеяться никогда больше не услышать его. Вскоре он заметил, что хотя они идут одни, но вокруг них мелькает множество Людей — все они спешат к какой — то хорошо известной им цели.
Раз или два он быстро обернулся, словно почувствовал, что кто-то следит за ними сзади; ему показалось, что за деревьями мелькнуло что-то маленькое, черное. Он хотел было крикнуть, но раздумал. — Я не уверен в этом, — сказал он себе. — Да и зачем напоминать им об этом негодяе, раз они предпочитают забыть о нем? Я бы тоже хотел забыть, да не могу.
Постепенно деревья становились все реже, а склон — все круче. Они свернули вправо и вышли к речке, текущей в узком ущелье: это был тот самый ручеек, что вытекал из озера, но теперь он превратился в быстрый поток, сверкавший по камням в глубоко прорытом русле, берега которого густо заросли остролистником и можжевельником. Оборачиваясь к западу, путники могли видеть далеко внизу, в сияющей дымке, низины и обширные луга, а еще дальше — отсвечивающие под вечерним солнцем воды широкого Андуина.
— Здесь — увы! — я должен оказать вам неучтивость, — сказал Фарамир. — Надеюсь, вы простите ее тому, кто до сих пор ставил учтивость выше отданных ему приказов и не захотел ни убивать, ни связывать вас. Но мне приказано, чтобы ни один чужеземец, будь он даже нашим союзником из Рохана, не видел пути, по которому я сейчас поведу вас. Я вынужден завязать вам глаза.
— Как вам угодно, — ответил Фродо. — Так, в случае необходимости поступают даже Эльфы, и так вступили мы в пределы Лориена. Гимли — Карлику это не понравилось, но Хоббиты подчинились.
— Место, куда я веду вас, не так прекрасно, — сказал Фарамир, — но я рад, что вы подчиняетесь добровольно, без насилия.
Он подозвал Маблунга и Дамрода. — Завяжите глаза нашим гостям, — сказал он. — Плотно, но так, чтобы не причинить боли. Рук им не связывайте.
Они дадут слово не пытаться подсматривать. Я бы положился на них, если бы они пообещали мне просто зажмуриться, но глаза могут открыться сами, когда нога оступается. Ведите их так, чтобы они не споткнулись.
