— Нет, Эомер, вы еще не понимаете, что задумал благородный Грима, — вмешался Гандальф, обратив на Черного пронизывающий взгляд. — Он хитер и дерзок. Даже сейчас он играет с опасностью и надеется выиграть. На колени, змея! — прогремел он вдруг. — Пади ниц и признавайся: давно ли Саруман купил тебя, и за сколько? И не обещал ли он тебе, что, когда все воины погибнут, ты сможешь выбрать себе богатства, какие захочешь, и взять женщину, которую пожелал? Давно уже ты преследуешь ее, хотя не смеешь поднять на нее глаз!
Эомер схватился за меч. — Я так и знал! — воскликнул он. — За это одно я убил бы его, пусть даже в самом дворце… — Он шагнул вперед, но Гандальф удержал его.
— Эовин вне опасности, — сказал он. — Ты, Черный, хорошо служил своему настоящему господину и заслужил награду от него. Но Саруман любит забывать то, о чем договаривался. Советую тебе поскорее вернуться к нему и напомнить свои условия, иначе он забудет о твоей верной службе.
— Вы лжете! — прошипел Черный.
Но Гандальф не удостоил его ответом и, обратись к Теодену, посоветовал дать Гриме коня, чтобы он мог отправиться, куда захочет. — По его выбору вы сможете судить о нем, — сказал он. И Теоден предложил Черному выбор: либо отправиться вместе с войском в поход против Сарумана, либо взять коня и уехать, куда угодно.
Черный упал на колени, когда Гандальф приказал ему, но теперь он встал; и во всем его облике была такая злоба, что ближайшие к нему воины невольно попятились. Оскалив зубы, он зашипел, как эмея, плюнул к ногам правителя и, метнувшись в сторону, сбежал по ступенькам. Теоден приказал проследить, чтобы он не повредил никому, и дать ему коня, если он захочет.
— И если какой-нибудь согласится нести его, — добавил Эомер.
Войско уже было готово выступить, когда правитель появился перед ним.
Здесь было более тысячи воинов, и их копья были, как густой лес, и они приветствовали Теодена радостными возгласами. Теоден вскочил в седло; Арагорн и Леголас были уже верхом, но Гимли стоял в нерешимости и хмурился, когда к нему подошел Эомер с конем в поводу.
— Приветствую, Гимли, сына Глоина! — сказал он. — Я еще не научился сладким речам, как обещал, но я больше не буду отзываться плохо о Волшебнице из Золотого Леса. Не отложить ли нам нашу ссору на время?
— Я на время забуду о ней, сын Эомунда, — ответил Карлик, — но если вы увидите премудрую Галадриэль собственными глазами, то должны будете признать ее прекраснейшей в мире, или нашей дружбе конец.
— Пусть будет так, — сказал Эомер. — Но до тех пор — простите меня и, в знак этого, согласитесь ехать со мною.
— Я буду рад, — ответил Гимли, но с условием, что рядом с нами поедет мой друг Леголас.
— Леголас слева от меня, Арагорн справа, — сказал Эомер, — и тогда никто не устоит перед нами.
Гандальф выступил вперед, свистнул и позвал Быстрокрыла по имени; и конь издали ответил ему и примчался и положил голову ему на плечо. Кудесник сбросил свой серый плащ и шляпу и вскочил в седло. Ни шлема, ни кольчуги на нем не было; его седые кудри и белая одежда ослепительно блестели на солнце.
— Белый Всадник! — воскликнул Арагорн, и все согласились с ним.
Войска Теодена двинулись. Во главе их, рядом с правителем, ехал Эомер.
А из самого высокого окна башни долго смотрела им вслед прекрасная Эовия, одетая в серебряную кольчугу и опоясанная мечом, как подобает правителю города во время войны. Ей хотелось, чтобы Арагорн хоть раз обернулся, уходя. Но он так и не обернулся.
Когда взошло солнце второго дня, армия Рохана была уже далеко от стен Эдораса. Небо над головой было чистое, но вслед за солнцем с востока поднималась какая-то темная завеса, словно оттуда надвигалась гроза; воздух был неподвижный и душный, а из долины Изенгарда, далеко впереди, медленно расползался густой, черный туман.
Гандальф приблизился к Леголасу, ехавшему рядом с Эомером. — Нет глаз зорче глаза Эльфов, — сказал он, — и вы за целую милю можете отличить воробья от зяблика. Скажите, что вы видите над Изенгардом?
— До него много миль, — ответил Эльф, затеняя глаза своей красивой рукой. — Я вижу там тьму, и в ней на берегу реки движутся какие — то большие тени, но я не могу понять, что это такое. Это не облако и не туман: некая сила распростерла тьму над местностью, и тьма медленно движется вниз по реке, словно полумрак великих лесов стекает по склонам.
— А позади нас идет буря из Мордора, — добавил Гандальф. — Черна будет эта ночь!
К вечеру, когда солнце уже заходило, а мрак с востока клубился над головой, к ним прискакал всадник в измятом шлеме, с изрубленным щитом. Он принес дурные вести: передовые силы Рохана отброшены к крепости Хорне в долине Агларонда, и многие погибли при переправе через Изен; а Саруман двинул на них дикие племена, живущие за рекой, и самых свирепых своих Орков. Военачальнику Эркенбранду нужна помощь, иначе полчища Сарумана прорвутся на Эдорас.
Узнав во главе Роханской армии Теодена, всадник удивился и обрадовался. — Веди нас, повелитель! — вскричал он, протягивая правителю свой изрубленный меч. — Но прости меня, я думал…
