Близ входа в Ортанк стоял у дороги высокий каменный столб, а на нем был изваян знак Белой Руки; но когда отряд проходил мимо него, то все увидели, что эта рука забрызгана кровью.
Был полдень, и сквозь туман проглядывало бледное солнце, когда они подъехали к воротам Ортанка. Но ворота были разбиты и их столбы валялись на земле; разрушенные стены превратились в нагромождение камня; а обширное пространство внутри кольца стен было залито дымящейся водой, из которой там и сям торчали остатки каких — то развалин. Здесь у Сарумана было много подземных сооружений, ходов и кузниц, но все они были затоплены, разрушены, уничтожены. Дороги, сходившиеся к башне Ортанка со всех сторон и огражденные тяжелыми цепями на каменных или бронзовых столбах, исчезли; и башня одиноко высилась посреди озера, словно черный утес.
Теоден и его спутники остановились и молча смотрели на это разрушение.
Они видели, что мощь Сарумана сломлена, но не могли понять, кто и как сломил ее. Потом, присмотревшись к разрушенным воротам, они увидели среди камней двоих живых существ — двоих Хоббитов в серых плащах: окруженные кувшинами, кубками, и тарелками, они словно отдыхали после пирушки. Пиппин
- крепко спал, Мерри лежал, скрестив ноги, закинув руки за голову, задумчиво глядя в небо; заметив всадников, он вскочил и почтительно приветствовал Теодена. — Мы охраняем ворота, — сказал он. — Благородный Саруман находится в башне, но сейчас он заперся с неким Гримой, иначе, конечно, сам явился бы приветствовать своих высоких гостей.
— Ну, разумеется! — засмеялся Гандальф. — Так это он приказал вам охранять ворота и встречать гостей за него?
— Нет, добрый друг, до этого руки у него не дошли, — серьезно ответил Мерри. — Он был слишком занят. Мы получили приказ от того, кто взял на себя управление Ортанком. Он велел нам встретить правителя Рохана подобающими речами; кажется, это мне удалось.
Но тут Гимли, не выдержав, кинулся приветствовать его. — Что это значит? — вскричал он. — Мы ищем вас уже столько дней, в лесах и болотах, в пути и в бою, а вы преспокойно сидите и пируете здесь? Да где же вы взяли припасы?
— И вино, — добавил со смехом Леголас.
Тут Пиппин открыл один глаз. — Во всех ваших поисках вы не нашли одного, — важно произнес он. — Уменья догадываться. Вы и до сих пор не поняли, что мы сидим на поле битвы, как победители и наслаждаемся заслуженным отдыхом.
— Заслуженным? — переспросил Гимли. — Не верю! Всадники Рохана засмеялись. — Ну, конечно, встретиться так могут только друзья, — оказал Теоден. — Значит, это и есть ваши пропавшие спутники, Гандальф? Это те самые Хоббиты, о которых говорят наши сказки? Но никакая сказка не может описать их, как должно.
Хоббиты поклонились ему. — Вы слишком добры, повелитель, — сказал Пиппин. — Но во многих местах я побывал, и нигде еще не встретил Людей, которые рассказывали бы сказки о нас.
— Увы, — ответил Теоден, — сказок о вас у нас тоже нет; но в наших сказках упоминается страна Хоббитов, где-то далеко за горами и реками. Я думаю, вы многое могли бы рассказать о ней и о себе.
— Конечно! — сказал Мерри. — Я мог бы рассказать, например, как мой двоюродный пра-пра-прадедушка…
— Вы не знаете, чем это грозит вам, Теоден, — прервал его Гандальф. — Любой Хоббит способен сидеть среди разрушений и часами рассказывать обо всех своих предках и родичах до девятого колена, если найдется слушатель.
Мы займемся всем этим когда-нибудь в другое время. Где старик Фангорн, Мерри?
— Велел передать вам, чтобы вы искали его там, с северной стороны, — он пошел туда пить чистую воду. И там же вы найдете самое лучшее угощение, какое мы могли найти и выбрать для вас.
Гандальф засмеялся. — Это хорошо, — сказал он. — Хотите поехать со мною, Теоден? Вы познакомитесь с Фанторном, старейшим из Энтов; он говорит на древнейшем языке мира и может рассказать вам много интересного, если у вас хватит терпения выслушать его.
— Я поеду с вами, — ответил Теоден. — Прощайте, добрые Хоббиты! Когда
- нибудь мы встретимся в моем жилище, и там вы расскажете мне все, что хотите, все, что сможете вспомнить о своих предках и родичах. Прощайте!
Они оба низко поклонились ему.
— Так вот он какой, правитель Рохана! — сказал потом Пиппин, глядя ему вслед. — Замечательный старик, — такой вежливый… И слыхал о нас. Это редкость.
Фродо открыл глаза и увидел склонившегося над ним Фарамира. На мгновение прежние страхи воскресли в нем, он вскочил и отодвинулся.
— Бояться не нужно, — тихо оказал Фарамир.
— Уже утро? — опросил Фродо.
— Нет еще, но ночь уже кончается и полная луна заходит. Не хотите ли взглянуть? Есть также кое — что, о чем я хочу посоветоваться с вами. Мне жаль будить вас, но не пойдете ли вы со мною?
— Пойду, — ответил Фродо, слегка дрожа после теплых мехов и одеял. В темной пещере было прохладно, и шум воды казался громким в тишине. Фродо надел плащ и последовал за Фарамиром.
