— Не знаю, — ответил Мерри. — Это не отвага, не безумие, просто я ничего не мог поделать, меня словно тянуло вперед. А потом я услышал оттуда два голоса: один бормотал, другой шептал или шипел, и слов было не разобрать. Я не мог подкрасться ближе, потому что весь задрожал. И мне вдруг стало очень страшно, я повернулся и только хотел кинуться обратно, как вдруг что-то словно отуманило меня, и я упал. Очнулся уже здесь. Говорят, меня подобрали здешние слуги. Кажется, мне приснилось что-то страшное, но я ничего не помню. Я словно утонул. Что это было?
— Дыхание Мрака, — произнес Странник. — Черные здесь, и они узнали все, что хотели. Ночь будет тревожная.
— Они нападут на нас? — спросил Мерри.
— Нет, не думаю. Они собрались еще не все. Да и не таковы их привычки: они сильны во мраке, с одиночками, но не посмеют напасть на нас, когда нас много и у нас есть свет. Но их сила — в страхе, и они запугали здесь уже многих. Ферни, например: я уверен, что именно с ним они шептались.
— Так мы окружены врагами? — вскричал Фродо. — Что же нам делать теперь?
— Прежде всего, не ходить в свои комнаты. Я их видел: окна там низко над землей и смотрят на север: это опасно. Мы останемся здесь и запрем все окна и двери. Но сначала я пойду за вашими вещами.
Пока его не было, Фродо вкратце рассказал своему другу обо всем, происшедшем после ужина. Мерри еще размышлял над письмом Гэндальфа, когда Странник вернулся с их багажом.
— Я велел сделать в ваших постелях по чучелу, — сказал он. — На всякий случай. Будем надеяться, что это поможет. И будем надеяться, что нам удастся продержаться до утра.
Они заперли дверь, придвинули к ней кресло, потом заперли и закрыли ставнями окна. Странник подбросил дров в камин, поправил свечи и сел в кресло у двери. Хоббиты легли прямо на полу и тотчас же уснули, ибо было уже за полночь.
Ночь прошла спокойно, но на рассвете оказалось, что предосторожность, принятая Странником, была не лишней: окна в отведенных Коротышам комнатах оказались выломанными, постели перерытыми, чучела изрубленными. Хозяин ломал себе руки. Но хуже всего было то, что маленький отряд не мог выехать немедленно: все их лошади исчезли.
Это был тяжелый удар. Путь до Ривенделля был неблизкий, и в пути нужно было избегать всяких поселений, если они встретятся; значит, приходилось рассчитывать только на те припасы, какие они смогут взять с собой, а много ли можно взять без лошади? Наконец хозяину удалось найти одного пони, тощего и жалкого; он должен был везти всю поклажу, а Фродо и его спутникам приходилось идти пешком.
Странник был хорошим проводником. Он уверенно находил среди множества разбегавшихся во все стороны тропинок единственную нужную, и Хоббиты должны были признать, что без него они быстро заблудились бы. Он вел их кружными путями, со множеством петель и поворотов, чтобы сбить со следа погоню, если она была.
День был чудесный, — теплый и солнечный. Леса еще не сбрасывали листьев и стояли густые и нарядные. Путешествие казалось Хоббитам веселой прогулкой, так что порою они даже забывали о ее цели. И было ли тут причиной искусство Странника или что-либо другое, но они не встречали никаких двуногих, кроме птиц, и никаких четвероногих, кроме белок.
Дальше, все дальше. Дорога осталась далеко в стороне. Леса кончились; теперь вокруг расстилалась неоглядная даль, слегка холмистая и постепенно снижающаяся к востоку. В этом направлении лежали Комариные болота, и в этом направлении лежал их путь. Был четвертый день после их отъезда из Бри.
Вскоре почва под ногами отсырела, начала становиться вязкой, там и сям попадались небольшие озерца или обширные камышовые заросли, полные щебета невидимых птиц. Чем дальше, тем труднее становилось идти: нужно было не только выбирать место, куда поставить ногу, но и не сбиваться с направления; и каждый шаг был опаснее предыдущего, так как даже у Бродяг здесь не было постоянных тропинок. А хуже всего были комары и мошки, наполнявшие воздух: эти болота недаром назывались Комариными.
— Меня съели заживо! — кричал Пиппин, стараясь отбиться от крылатых врагов.
— Интересно, чем бы они питались без нас, — вторил ему Сэм, хлопая себя по лбу и по шее.
Ночевать пришлось среди болот, в сырости и холоде, и всю ночь их мучили укусы комаров и какие-то непонятные и неприятные звуки, доносившиеся отовсюду: заросли камыша кишели всякими болотными тварями. Только на следующий день путники приблизились к выходу из болот, но они так измучились, что и вторая ночь застала их среди камышей.
Фродо устал, но уснуть не мог. Ночь уже близилась к рассвету, когда в восточной части леса он увидел какие-то далекие отблески; они вспыхивали и угасали снова.
— Что это? — опросил он у Странника; тот стоял, вглядываясь в ту сторону.
— Не знаю, — ответил Странник. — Это слишком далеко. Не молния, хотя и похоже на молнию.
Лежа в сырой траве, Фродо еще долго мог видеть беззвучные отблески, а на их фоне — высокую, темную фигуру Странника, молчаливого и настороженного.
Потом он все-таки уснул.
