Сумерки упали рано, и когда Хоббиты остановились на ночлег, то между ними и Хеннет Аняуном лежало семь лиг или немного больше. Фродо спокойно проспал всю ночь в мягком мху, у подножья большого, старого дерева, но Сэм часто просыпался, встревоженный тем, что Голлум исчез. Неизвестно, спал ли их проводник в какой — нибудь норе или шнырял всю ночь за добычей, но с первыми проблесками рассвета он уже разбудил их.
— Вставать, да, вставать пора, — сказал он. — Еще далеко идти, на юг и на восток. Поспешим!
Гандальф и Теоден со своей свитой направились вдоль разрушенных стен Изенгарда туда, где их ожидал старейшина Энтов, а Арагорн, Леголас и Гимли остались с Хоббитами.
— Ну, вот, — оказал Араторя, — охота кончилась, и мы снова вместе, там, куда никто из нас и не думал являться.
— Да, — добавил Леголас, — и теперь Охотники, вероятно, смогут получить ответы на загадки, с которыми встретились. Мы проследили ваш путь до леса, но мы еще многого не понимаем.
— А мы хотели бы узнать много о вас, — возразил Мерри. — Фангорн рассказал нам кое — что, но этого мало.
— Всему свое время, — сказал Леголас. — Мы были Охотниками, а потому рассказать о себе должны вы.
— Нет, сначала мы должны позавтракать, — вмешался Гимли. — Солнце уже высоко, а мы были б Пути с рассвета.
Хоббиты повели их в полуразрушенную башню, служившую раньше помещением для стражи. В уцелевшей, довольно большой комнате пылал очаг, а наверху была кладовая, откуда Пиппин принес посуду и множество всякой снеди.
Хоббиты и сами сели за еду со своими друзьями, — "чтобы не обижать их", как оказал Пиппин.
После трапезы наступило время разговоров. Леголас решительно потребовал, чтобы Хоббиты рассказали обо всем, что с ними случилось; Гимли поддержал его, и они подчинились, хотя им очень хотелось узнать, каким образом их друзья попали сюда, в Изенгард, да еще вместе с Теоденом и Гандальфом.
Они рассказывали, перебивая и дополняя друг друга, а Трое Охотников кивали головами, когда их догадки подтверждались.
Орки подстерегли Хоббитов в лесу у озера и напали на них так нежданно, что они не успели понять случившегося. Когда Боромир кинулся, чтобы отбить пленников, цраги осыпали его градом стрел. Пиппин и Мерри отчаянно защищались, но Орки сбили их с ног, связали по рукам и по ногам и унесли, пока они были без сознания.
На стоянке среди холмов, ночью, пленники очнулись и слышали, что среди Орков вспыхнула ссора. Здесь было два племени, и они говорили на Общем Языке: одни Орки были из Мордора, и начальником у них был Гришнакх, другие — из Изенгарда, под начальством Углука. Оба начальника спорили из-за пленников: каждый утверждал, что они принадлежат только ему: Изенгардские Орки рассчитывали получить за них награду, а Мордорским хотелось поскорее начать забавляться с ними по — своему. В конце концов началась драка. Углук отрубил головы троим северянам, и один из них упал прямо на Пиппина и Мерри, связанных и лежавших на земле. Нож убитого, крепко зажатый у него в лапе, почти касался связанных рук Пиппина; пока Орки были заняты дракой, Хоббиту удалось перерезать о его лезвие веревку на руках, а потом обмотать ее вокруг кистей так, что она казалась целой.
Растравившись с непокорными, Углук стал торопить отряд к Изенгарду.
Пленникам освободили ноги, чтобы они могли идти, и влили в горло какое — то отвратительное, жгучее питье, которое, однако, придало им сил. Мерри был ранен, и рану ему залечили, смазав какой — то бурой мазью, причинившей ему такую боль, что он снова упал без сознания и был приведен в чувство грубым встряхиванием.
Когда они бежали по травянистой равнине, Пиппин напрягал мысли, чтобы придумать какой-нибудь знак для тех, кто, может быть, пойдет по их следу. В одной лощинке он улучил мгновение и кинулся в сторону; прежде чем Орк успел нагнать и схватить его, он быстро отколол от плаща пряжку из Лориена и бросил в траву. Ему очень не хотелось расставаться с этим подарком, но никакого другого знака он вставить не мог. За попытку к бегству его отстегали бичом, с обещанием расправиться по-настоящему, когда они будут на месте.
Последующие часы были для обоих кошмаром. Иногда их заставляли бежать вместе с Орками, подгоняя бичом, когда они отставали; но чаще Орки тащили их, как тюки, тащили так грубо и безжалостно, что они были рады, когда теряли сознание. Они давно уже ничего не ели, но ни разу не решились принять те куски, которые Орки швыряли им.
Когда Пиппин пришел в себя после одного промежутка беспамятства, было утро. Они снова лежали на земле, а Орки ссорились из-за того, свернуть ли сейчас к горам или к лесу вдали: высланные вперед разведчики видели Всадников Рохана. В конце концов победил Углук, приказавший опешить к лесу.
На опушке отряд остановился, так как Всадники окружили его. Среди Орков начался настоящий бунт, и Углуку с трудом удалось привести их к повиновению: он решил кинуться на Всадников и увел почти весь отряд с места стоянки.
