— А вечером, — продолжал Пиппин, — уже в сумерках, сюда прискакал всадник, весь белый и на белом коне. Я смотрел и не верил своим глазам, я хотел крикнуть "Гандальф", но у меня получился только шепот. А он? Сказал ли он: "Здрав — ствуй, Пиппин, вот так приятная встреча"? Нет, он крикнул мне: "Эй, Пиппин, где Фангорн? Он мне нужен, и поскорее!" Фангорн был близко и подошел к нему. Я удивился больше всего тому, что они вовсе не удивились друг другу, — как будто знали, что должны здесь встретиться. Они долго совещались шепотом; после того Фангорн скрылся, а Гандальф подошел к нам и сказал, что очень рад нас видеть, но о себе не рассказывал ничего; и вскоре он тоже исчез. Вода все продолжала литься, и когда она вливалась в какой — нибудь колодец, оттуда поднимался столб пара. И она залила в конце концов весь Изенгард, но уже начала уходить.
Если Саруман видит все это из окна, то ему едва ли приятно. Он все еще в башне ему не удалось уйти. А мы тоже смотрели кругом и никого не видели, и нам было очень одиноко. Но теперь все будет хорошо. Гандальф вернулся, и все в порядке.
— Но я не понимаю только одного, — сказал Гимли, когда они обсудили услышанное. — Вы сказали, что здесь находится некий Грима. Это имя нам знакомо. Как он попал сюда?
— Он прискакал сегодня рано утром, — ответил Пиппин, — когда кругом был туман. Увидев все это разрушение, он позеленел с лица и разинул рот; он был так поражен, что невольно вскрикнул и кинулся было обратно. Но Фангорн в два шага догнал его и снял с седла. Его лошадь убежала, и в руке Фангорна он был беспомощен, как мышь в лапах у кошки. Фангорн стал расспрашивать его, и он сказал, что его зовут Грима, что он друг и советник Теодена, который посылает его к Саруману с важными вестями.
Он рассказывал, что в пути его преследовали Орки и Волки, и говорил еще многое, но Фангорн прервал его и сказал, что знает о нем все нужное от Гэндальфа и что если он прислан к Саруману, то пусть идет к нему в башню.
Грима только заглянул в ворота и отскочил и хотел немедленно вернуться в Эдорас, но Фангорн предложил ему выбор: либо оставаться под стражей Энтов до возвращения Гандальфа, либо идти к башне вброд. Он предпочел второе.
Вода доходила ему до ушей, но Фангорн провожал его всю дорогу, готовый помочь, пока там не приоткрылась дверь и его не втащили внутрь. Неужели эта крыса действительно была советником правителя?
— Да, — ответил Арагорн, — но он был также слугой и ставленником Сарумана. Судьба не была к нему милостивее, чем он заслуживает. Увидеть гибель и разрушение Изенгарда, который он всегда считал непобедимым, — это уже почти достаточная кара для него. Но боюсь, что его ожидает что-нибудь похуже.
— Я тоже так думаю, — отозвался Мерри. — Насколько я понял, старик Фангорн отправил его в башню не потому, что пожалел. Вероятно, мы увидим еще много интересного.
Фродо и его спутники шли по странно молчаливому лесу. В воздухе было душно, словно перед грозой. Голлум часто останавливался, принюхиваясь и бормоча что-то, потом снова начинал торопить их.
К концу третьего дня лес изменился; деревья стали крупнее и реже — раскидистые вязы, огромные остролисты, гигантские дубы, на которых уже начинали развертываться коричнево-зеленые почки. Между деревьями тянулись обширные лужайки, усеянные белыми и голубыми анемонами и лесными гиацинтами, уже начавшими выпускать свои стройные цветочные стрелки. Не было видно ни птицы, ни зверя, но на открытых местах Голлум начинал бояться, и они шли осторожно, прокрадываясь от одного пятна тени к другому.
Но вот лес окончился. Они селя под старым, кряжистым дубом, чьи корни, казалось, сползают по крутому склону, как извивающиеся змеи. Внизу лежала глубокая, туманная долина, тянувшаяся к югу. Оправа, далеко на западе, темнели на фоне заката горные хребты Гондора. Слева стеной поднимался мрак: то были пределы Мордора, и оттуда в сторону реки шла все расширяющаяся долина, где струился слабо бормочущий ручей. Дорога, вьющаяся бледной лентой по его берегу, исчезала вдали в холодном белом тумане, над которым еле виднелись вершины каких-то старых, полуразрушенных шпилей и башен.
Фродо обратился с расспросами к Голлуму и из его ответов понял, что видит Долину Призраков и башни Минас Моргула. Он содрогнулся; в воздухе здесь словно чувствовалось чье-то незримое враждебное присутствие, а ручей в долине — это и был тот самый Моргулдуин, отравленный поток из долины Живой Смерти, против которого предостерегал его Фарамир.
Отсюда они свернули на восток и вскоре нашли место для отдыха. Голлум не хотел больше ночевать на земле, считая дорогу в долине слишком близкой и опасной; поэтому они взобрались на старый дуб и нашли среди его ветвей удобную развилину. Но долго отдыхать им не пришлось: вскоре после полуночи Голлум разбудил их. Теперь им снова нужно было идти по ночам, а днем прятаться.
