Они долго сидели там, ели, пили, беседовали о Гондоре и обо всех странах, в которых Пиппину довелось побывать с Отрядом, и Берегонд проникался к Хоббиту все большим уважением. Берегонд называл местности, видимые кругом, и рассказывал о них. На дорогах вокруг Города движения было мало, но на юг двигались сплошным потоком повозки, запряженные лошадьми или быками; женщины, дети и старики покидали Город и уходили как можно дальше на юг, в горы.
— Это последние повозки, — оказал Берегонд. — Немногие из тех, которые расстались, свидятся снова. В Городе всегда было мало детей, а теперь их почти не осталось. Только несколько мальчиков, которые не захотели уехать и для которых тут может найтись дело. И один из них — мой сын.
Пиппин тревожно глядел на восток, словно оттуда каждую минуту могли нагрянуть тысячи Орков. — Что это такое? — спросил он, указывая на Реку. — Еще один Город?
— Это остатки Осгилиата, прежней нашей столицы, — ответил Берегонд. — Враги давно уже захватили и сожгли его, но потом пришли Черные Всадники из Минас Моргула…
— Черные Всадники? — переспросил Пиппин, и глаза у него расширились и потемнели от воскресшего страха.
— Я вижу, вы о них знаете, — заметил Берегоид, — хотя до сих пор и не говорили.
— Знаю, — тихо ответил Пиппин, — но не буду говорить о них так близко от… от… Он взглянул на длинную зубчатую тень за Рекой, и ему показалось, что она с каждой минутой становится все выше и темнее.
— От Мордора, — так же тихо закончил Берегонд. — Мы редко называем его по имени, но мы всегда жили в его тени. Теперь она растет и темнеет, а с нею растут и наши тревоги. Близится новая битва. Может быть, самая жестокая битва в этой войне.
— Я видел маяки прошлой ночью, — сказал Пиппин, — и нам повстречались гонцы. Гандальф говорит, что война уже началась.
Берегонд задумчиво покачал головой. — Это так. Но мы еще не знаем, что решат правитель и его военачальники. Благородный Денетор видит дальше, чем все люди. Говорят, что по ночам он сидит один на самом верху башни, заглядывает в будущее и борется с Врагом; и оттого он состарился раньше времени.
Он прибавил, что близ устья Андуина появился Черный флот морских разбойников из Умбара; возможно, что они стали союзниками Врага. Тогда они отвлекут на себя часть помощи, которую могли бы предложить южные области Гондора. Есть известия и о том, что силы Врага движутся на востоке в Руне, на севере — в Чернолесе, на юге — в Хараде. Гондор окружен со всех сторон.
Кто может устоять, если он падет? И есть ли у него надежда устоять?
Пиппин не ответил. Он оглядел высокие, крепкие стены Города, башни и бастионы, и солнце в небе, а потом взглянул на мрак на востоке, подумал обо всех силах Врага: об Орках в лесах и горах, о предательстве Изенгарда, о зловещих птицах, о Черных Всадниках в самом Шире, и о Назтулах, этом крылатом ужасе. Он задрожал, и надежды его потускнели. И в этот самый миг солнце затмилось, словно мимо него прошла черная тень, а издали, с высоты неба, донесся вопль, — слабый, но свирепый и грозный. Пиппин побледнел и прижался к стене.
— Что это? — тревожно спросил Берегонд. — Вы тоже слышали?
— Да, — ответил, дрожа, Пиппин, — это знак гибели, тень смерти. Черный Всадник в воздухе!
— Да, знак гибели, — произнес Берегонд. — Мрак смерти. Вся кровь застыла у меня в жилая.
Но тень прошла, и они ободрились. — Нет, я не хочу отчаиваться, — сказал Пиппин, встрепенувшись. — Гандальф погиб, но вернулся. Мы тоже можем устоять, хотя бы на одной ноге. Но тяжелее всего сидеть и ждать и не сметь нанести первого удара.
— Это верно, — ответил Берегоид. — Но может быть, когда вернется Фарамир, все пойдет иначе. Он смел в бою и проницателен в совете, он владеет великим знанием и умеет решаться. И все же, что он может сделать?
Мы не в силах напасть на… на эти горы! Мы можем только ответить ударом на удар. Но тогда наш удар будет тяжелым! — И он воинственно стукнул мечом.
Пиппин посмотрел на него и отвернулся. "А мои руки легче пера", — подумал он, но не сказал ничего.
В полдень прозвучал колокол, и в Цитадели началось движение: все, кроме сторожей на постах, направлялись обедать.
— Хотите, пойдем со мной? — сказал Берегонд. — Сегодня вы будете обедать с нами. Я не знаю, к какому отряду вы будете приписаны, а может быть, правитель оставит вас при себе. Но все мы будем рады вас видеть, а для вас будет хорошо, если вы заведете себе новых друзей, пока еще есть время.
— Я пойду с удовольствием, — сказал Пиппин. — Сказать правду, я чувствую себя одиноко. Лучший мой друг остался в Рохане, и мне не с кем поговорить и посмеяться. Может быть, мне и вправду остаться в вашем отряде?
Или хоть похлопочите за меня.
— Нет, — засмеялся Берегонд, — я не начальник, и у меня нет никакого звания; я — простой воин из Третьего отряда Цитадели. Но и быть простым воином при Цитадели — это высокая честь, и таких воинов в Городе уважают.
— Значит, мне далеко до этого, — вздохнул Пиппин. — Отведите меня в мою комнату, а если Гэндальфа там нет, то я пойду с вами, куда вы захотите.
