— Кто бьет быстро, тот может промахнуться, — возразил Арагорн. — Мы должны сами теснить Врага, а не ждать, пока Он ударит. Видите ли, друзья мои, покорив Камень своей воле, я узнал многое. Я увидел, что на Гондор надвигается с юга нежданная опасность, могущая отвлечь на себя силы многих защитников Минас Тирита. Если ее не отразить сейчас же, то не минет и десяти дней, как Город падет.
— Значит, так и будет, — произнес Гимли. — Ибо какую помощь можно послать туда и как сделать, чтобы она пришла вовремя?
— Я не могу послать помощь, так что должен идти сам, — ответил Арагорн. — Но через горы есть только один путь, который может привести меня на побережье, пока не поздно: это Путь Мрака.
— Путь Мрака! — повторил Карлик. — Плохое имя, и я видел, что Людям Рохана оно не по душе. Может ли человек пройти этим путем и не погибнуть? И если даже вы пройдете, то хватит ли ваших сил, чтобы противостоять Мордору?
— Люди и не пользовались этим путем: он для них запретен, — ответил Арагорн. — Это мрачный путь, и там во мраке обитают многие странные силы, враждебные разуму человека и всему миру живых. Но я вырвал у Врага Камень Ортанка, и я вижу теперь, что смогу победить эти силы.
Он встал я положил руку на рукоять меча. — Я пойду Путем Мрака! — сказал он. — Пусть идет со мной, кто захочет.
Леголас и Гимли не сказали ни слова, но встали и последовали за ним из крепости. Перед воротами молча ждали Бродяги в своих серых плащах. Арагорн вскочил в седло, Леголас взял с собой на седло Карлика; Хальбарад поднял к губам большой рог и громко затрубил, и весь отряд исчез в облаке пыли, поднятой копытами коней.
На следующий день после полудня они были уже в Эдорасе, но пробыли там недолго и в сумерках уже прибыли в Северную лощину, где стоял Северный лагерь Теодена.
Эовин приветствовала их и обрадовалась их прибытию; она с удовольствием смотрела на Бродяг Севера и на сыновей Эльронда, но больше всего — на Арагорна. За ужином он рассказывал ей обо всем, что произошло после отъезда Теодена, и глаза у нее блестели, когда она слушала рассказ о великой битве.
Потом она сказала: — Вы устали, конечно, но ваши ложа сегодня сделаны наспех и недостойны вас. Завтра для вас будут устроены более красивые жилища.
Но Арагорн ответил: — Нет, прекрасная дама, не беспокойтесь из — за нас. Если мы сможем переночевать здесь я подкрепиться завтра утром, то этого довольно. Я спешу по крайне важному делу, и на рассвете мы уедем.
Она улыбнулась ему и оказала: — Вы очень любезны, рыцарь, если проехали столько миль, чтобы принести Эовин известия и поговорить с нею в ее изгнании.
— Нет человека, который счел бы такое путешествие напрасным, — ответил Арагорн, — но все же я не был бы здесь, если бы не путь, который я вынужден избрать.
На это она возразила, и видно было, что ее речь ей самой не по сердцу:
- Но, рыцарь, отсюда нет дорог ни к югу, ни к востоку, и вам лучше бы вернуться туда, откуда вы прибыли.
— Дорога есть, — ответил он, — и эту дорогу я должен избрать. Завтра я вступлю на Путь Мрака.
Она подняла на него глаза, побледнела и долго молчала. — Но разве ваша цель — искать смерти, благородный Арагорн? — спросила она, наконец. — Ибо только ее вы и найдете на этом Пути. Силы, обитающие там, не пропустят никого из живых. — так я слышала много раз.
— Может быть, меня они пропустят, — ответил он. — По крайней мере, я должен попытаться. Другого пути нет.
Она стала просить его остаться хотя бы до возвращения Эомера, но он отказался, говоря, что должен спешить. — Мои спутники идут со мной по доброй воле, — сказал он. — Они могут остаться здесь и идти вместе с Рохиррим, если захотят. Но я — я должен пройти Путем Мрака, и я пойду один, если понадобится.
После ужина трое друзей отправились в отведенный им шатер. Леголас и Гимли вошли первыми, но Арагорн задержался и вдруг увидел, что к нему приближается Эовин. Она была одета в белое, и глаза у нее странно блестели.
— Арагорн, — сказала она, подойдя, — почему вы хотите идти Путем Мрака?
— Потому что должен, — ответил он. — Только на нем я надеюсь внести свою долю в дело борьбы с Сауроном. Не по своей воле я избираю свои пути, Эовин. Если бы я шел, куда влечет меня сердце, я бы блуждал сейчас в прекрасных долинах Ривенделла.
Она помолчала немного, словно обдумывая ответ, потом вдруг положила руку ему на рукав. — Вы отважны и решительны, — сказала она, — а такие люди добиваются славы. Но если вы должны ехать, то позвольте и мне ехать с вами.
Мне надоело уже прятаться среди холмов, и я хочу идти навстречу битвам и опасностям.
Но он возразил, что она должна оставаться и охранять народ, ибо эта обязанность возложена на нее Теоденом, и она приняла ее. Эовин горько сетовала на то, что она женщина и что должна сидеть у очага, пока мужчины сражаются. — А я умею ездить верхом и владею оружием, — сказала она, — и не боюсь ни ран, ни смерти.
— Чего же вы боитесь? — спросил Арагорн.
— Клетки, — ответила она. — Боюсь оставаться за решеткой, пока старость не примирит меня с ней, и пока не исчезнет всякая надежда совершить подвиг.
