— Да будет так! — твердо ответил Фарамир.
— Да будет так! — вскричал Денетор. — Но не только вашей жизнью, доблестный Фарамир: жизнью и вашего отца, и всего вашего народа, который вы должны защищать теперь, когда Боромира нет.
— Значит, вы хотели бы, чтобы мы с ним поменялись местами? — опросил Фарамир.
— Да, я этого хотел бы, — ответил Денетор. — Ибо ваш брат был верен мне, а не своему учителю — кудеснику. Он вспомнил бы, в чем я нуждаюсь, и не упустил бы того, что судьба послала ему. Он привез бы мне могучий дар!
На мгновение сдержанность покинула Фарамира. — Я бы попросил вас, отец, вспомнить, почему в Итилиен был послан я, а не он. На совете тогда возобладала ваша воля. Поручение Боромиру было дано правителем Города.
— Не поднимайте горечи в чаше, которую я сам приготовил себе, — произнес Денетор. — Разве я не вкушал из нее много ночей подряд, предчувствуя, что на дне таится нечто еще горчее? И это так и есть! О, если бы это было не так! Если бы эта вещь попала ко мне!
— Успокойтесь, — сказал Гандальф. — Боромир никак не мог бы принести ее вам. Он умер, и умер доблестно: да почиет он в мире! Но не обманывайте себя. Он протянул бы руку за этим сокровищем и пал бы, взяв его. Он сохранил бы его для себя, и по возвращении вы не узнали бы своего сына.
Лицо у Денетора сделалось холодным и неприязненным. — Вы нашли Боромира не столь покорным вашей воле? — мягко произнес он. — Но я, его отец, говорю, что он принес бы мне его! Вы можете быть мудрым, Митрандир, но ваша мудрость — неполная. Можно найти решение, в котором нет ни хитрости кудесников, ни торопливости глупцов. В этом отношении моя мудрость полнее вашей.
— И что же она говорит вам? — спросил Гандальф.
— Что нужно избегать и той и другой крайности. Применять эту вещь — опасно. Но в этот час посылать ее рукой неразумного Коротыша, прямо в страну Врага, как сделали вы и вот этот мой сын, — это безумие!
— Что же сделал бы на вашем месте могучий Денетор?
— Ни того, ни другого. Он никогда не сделал бы эту вещь ставкой в безумной игре, рискуя погубить весь наш мир, если Враг вернет себе свою потерю. Нет, он сохранил бы ее, спрятав глубоко и неприступно. Не применял бы, кроме самой крайней необходимости, но сохранил для самой последней победы, после которой ему было бы безразлично, что будет дальше.
— Вы думаете только о Гондоре, как всегда, — заметил Гэндальф. — А есть еще и другие страны, и другие люди, и другие времена.
— А у кого эти другие будут искать помощи, если Гондор падет? — возразил Денетор. — Если бы эта вещь лежала сейчас в подземельях Цитадели, мы не трепетали бы от ужаса в этом мраке, опасаясь еще худшего, и наши мысли были бы спокойны. Если вы боитесь, что я не устою в этом испытании, то вы еще не знаете меня.
— И все — таки я не доверяю вам в этом, — произнес Гэндальф. — Если бы доверял, то давно уже отослал бы вам ее на хранение и избавил себя и других от многих трудов и опасностей. А теперь, услыхав ваши речи, я доверяю вам не больше, чем Боромиру. Нет, сдержите свой гнев! Я не доверяю и себе самому, и я отказался от этой вещи, даже как от подарка. Вы сильны, Денетор, и во многом вы еще можете владеть собою; но если бы эта вещь была здесь, она овладела бы вами. И будь она даже погребена под всею толщей Миндоллуина, — она все же выжгла бы разум, и тогда нас ждало бы что — нибудь еще более страшное, чем то, что ждет сейчас.
На мгновение глаза у Денетора запылали, встретясь с глазами кудесника, и Пиппин снова ощутил напряженную борьбу двух воль; эти взгляды были как клинки, скрестившиеся, рассыпая искры. Пиппин задрожал, боясь смертельного удара. Но Денетор вдруг отвел глаза и овладел собою.
— Если бы! Если бы! — произнес он, пожав плечами. — Все это — пустые слова. Она ушла во Мрак, и только время покажет, что суждено ей и нам. И это будет скоро. А пока — все враги Одного Врага должны быть заодно, и сохранять надежду, пока возможно, и сохранять твердость, чтобы умереть свободными, когда надежды не станет. — Он повернулся к Фарамиру. — Что вы думаете о защите Осгилиата?
— Она невелика, — ответил Фарами? — но я послал туда свой отряд из Итилиена.
— Этого недостаточно, — сказал Денетор. — Первый удар Врага будет нанесен там, и там понадобится отважный военачальник.
— Как и во многих других местах, — ответил Фарамир и встал, — Разрешите мне удалиться, отец. — И тут он пошатнулся и схватился за спинку кресла.
— Вы устали, я вижу, — произнес Денетор. — Вы скакали долго и быстро, как я слышал, и под злою тенью с неба?
— Не будем говорить об этом, — сказал Фарамир.
— Не будем, — согласился Денетор. — Идите же и отдыхайте, пока можете.
Завтра вам понадобится вся ваша сила.
Правитель отпустил всех на отдых, и Пиппин, с факелом в руке, сопровождал Гандальфа по темной улице домой. Оба молчали, пока дверь их комнаты не закрылась за ними. Только тогда Пиппин тронул кудесника за руку.
— Скажите, — попросил он, — есть ли еще надежда? Для Фродо, я хочу сказать, да и не только для него.
