Потом он осторожно добрался до устья прохода, где лохмотья огромной паутины Шелоб еще шевелились и развевались от холодного ветерка. Холодным он показался Сэму после душного мрака, оставшегося позади; но его дыхание было живительным. Сэм осторожно выполз наружу.
Кругом было зловеще тихо. Света было не больше, чем в сумерки ненастного дня. Низко над головой тянулись тучи, рождающиеся в Мордоре и устремлявшиеся на запад — огромный шатер из облаков и дыма, подсвеченный снизу тускло-красным сиянием.
Сэм взглянул в сторону Крепости, и вдруг из ее узких окон на него сверкнули огни, словно красные глаза. Он подумал, не сигнал ли это. Страх перед Орками, забытый в минуту гнева и возбуждения, вернулся к нему снова.
Но, сколько бы Сэм ни раздумывал, для него был лишь один возможный путь: он должен разыскать вход в ужасную башню; однако колени у него ослабели и он чувствовал, что весь дрожит. Отведя взгляд от башни и от зубцов над расселиной перед ним, он заставил свои непослушные ноги повиноваться; вслушиваясь как можно лучше, вглядываясь в густые тени утесов у тропы, он миновал то место, где упал Фродо и где еще держался мерзкий запах Шелоб, а потом пошел дальше, все вверх, пока не достиг того места, где надевал Кольцо и откуда видел отряд Шаграта. Тут он остановился и сел. На мгновение он был бессилен двинуться дальше. Он чувствовал, что если достигнет вершины перевала и вступит на землю Мордора; то этот шаг будет безвозвратным. Он никогда не сможет вернутья.
Без всякого четкого намерения он достал Кольцо и снова надел его.
Тотчас же он ощутил его возросшую тяжесть и почувствовал снова, но сильнее и настойчивее, чем раньше, злобный взгляд Ока Мордора; оно искало его, силясь пронизать тени, им самим созданные для своей защиты, но теперь мешающие ему, внушающие тревогу и сомнение.
Как и раньше, Сэм почувствовал, что слух у него обострился, но для взгляда мир сделался туманным. Скалистые обрывы вокруг тропы стали бледными, словно затянулись дымкой, а издали слышалось жалобное бульканье раненой Шелоб; но резко и ясно и словно бы очень близко он услышал крики и лязг металла. Сэм вскочил и прижался к утесу у края тропы. Он был благодарен силе Кольца, так как это приближался еще один отряд Орков. Или сначала ему так показалось. Потом он вдруг понял, что ошибается, что слух обманывает его; крики Орков доносились из башни, верхний зубец которой был теперь прямо над ним, левее расселин.
Сэм содрогнулся и попытался заставить себя двигаться. Там, в башне, творилось что — то недоброе. Быть может, несмотря на все приказы, жестокость Орков одержала верх, и теперь они мучают Фродо или даже рвут его на части. Он прислушался, и тогда в нем загорелась искорка надежды.
Сомневаться было нельзя: в башне шла драка. Орки ссорились между собою.
Шаграт и Горбаг схватились биться. Какой бы шаткой ни была надежда, рожденная этой мыслью, ее оказалось достаточно. Привязанность к другу пересилила в Сэме все прочие мысли, и, забывая об опасности, он вскричал: — Я иду, Фродо! Иду к вам!
Он побежал к вершине перевала, переступил ее. Тропа сразу же свернула влево и пошла круто вниз. Сэм вступил на землю Мордора.
Он снял Кольцо, движимый, быть может, смутным предчувствием опасности, хотя и думал, что хочет только видеть яснее.
— Лучше видеть, пусть хоть худшее, — пробормотал он. — Нечего спотыкаться в тумане.
Суровой, мрачной и безотрадной была страна, представшая его взгляду. У самых его ног высочайший гребень Эфель Дуата круто обрывался огромными утесами в темное ущелье, по ту сторону которого поднимался другой гребень, гораздо ниже; его рваный, иззубренный край словно скалился клыками, черными на фоне красного отсвета позади: то был мрачный Моргай, внутреннее кольцо оград вокруг страны. Далеко за ним, почти прямо впереди, за обширным озером мрака, усеянным крохотными огоньками, пылал словно великий костер; а из него поднимались столбы вьющегося дыма, тускло-красные у основания, черные вверху, где они сливались с клубящимся покровом, нависающим над всей проклятой страной.
Сэм смотрел на Ородруин, Гору Ужаса. Время от времени костры в глубине ее пепельного конуса разгорались ярче, и из трещин в склонах, шипя и клокоча, извивались огненножидкие реки. Некоторые из них устремлялись, пылая, в сторону Барад-дура; другие извивались по каменной равнине, пока не застывали и не становились похожими на скорченных драконов, изрыгнутых истязаемой землей. Сэм увидел Гору Ужаса в час такого горения, и ее отсвет, скрытый высокими утесами Эфель Дуата от тех, кто поднимается по тропе с запада, заливал голые скалистые обрывы, казавшиеся от того окровавленными.
В этом угрюмом освещении Сэм стоял, окаменев от ужаса, ибо теперь, взглянув налево, мог увидеть крепость Кирит Унгол во всем ее могуществе.
Рог, который они видели с той стороны, был лишь ее самой верхней башенкой.
