А Берегонд сказал: — В тот самый час, когда Фарамира принесли в башню, многие из нас видели странный свет в ее верхних окнах. Но мы видели такой свет и раньше; и в Городе давно уже говорилось, что наш правитель иногда борется своею мыслью с Врагом.
Гандальф покачал головой. — Значит, я угадал, — произнес он. — Вот каким путем воля Саурона проникла в Минас Тирит.
Он добавил, что должен сейчас идти навстречу тем, кто поднимается сюда, и позвал с собою Пиппина; но Берегонду он велел пойти к начальнику воинов Цитадели и рассказать ему о происшедшем. — Вы будете исключены из числа воинов, — сказал он, — но пусть вас направят в Дом Исцелений. Вы спасли Фарамира от огня, и вы должны служить ему, охранять его и быть при нем, когда он очнется — если только он очнется когда-нибудь. Ступайте! Я скоро вернусь.
С этими словами он повернулся и вместе с Пиппином направился в нижние ярусы Города. И пока они шли, ветер принес тучу с дождем, все огни погасли, и от костров поднялся густой дым.
В глазах у Мерри стоял туман от слез и от усталости, когда шествие входило в разрушенные Ворота Города. Он не замечал и не видел ничего вокруг. Воздух был полон дыма и чада: много осадных машин было сожжено или сброшено в огненные ямы, и повсюду валялись трупы Орков, Троллей и черных зверей. Дождь перестал, из туч выглянуло солнце, но нижний город был весь окутан едким дымом.
Теодена и Эовин несли на носилках, и все, встречавшиеся им, обнажали головы и кланялись. Медленно поднимались они по каменным улицам. Для Мерри этот путь удлинялся бесконечно, словно в кошмарном сне, и он больше не мог ни вспомнить его начало, ни представить себе конец.
Постепенно огни факелов впереди исчезли или погасли; он шел теперь в темноте; он подумал: "Это путь к могиле, и мы останемся там навсегда". Но вдруг сквозь его бред ему послышался живой голос:
— А, Мерри! Ну, наконец — то я нашел тебя!
Он взглянул, и туман у него перед глазами немного разошелся. Прямо перед ним стоял Пиппин, и они были в узком переулке, где не было никого больше, кроме них двоих. Он протер себе глаза.
— Где правитель? — спросил он. — Где Эовин? — тут он пошатнулся, сел на камень и снова заплакал.
— Они уже в Цитадели, — ответил Пиппин. — Ты, должно быть, заснул на ходу или свернул не туда, куда нужно. Когда мы увидели, что тебя нет, Гандальф послал меня на поиски. Бедняжка Мерри! Но до чего же я рад, что опять вижу тебя! Ты, конечно, устал, и я не стану мучить тебя разговорами.
Но скажи мне только одно: ты ранен?
— Нет, — ответил Мерри. — То есть, мне кажется, что нет. Но правая рука у меня не действует, Пиппин, — отнялась, когда я ударил его. А мой меч сгорел, как кусок дерева.
Пиппин встревожился. — Ну, так лучше идем со мной, поскорее, — сказал он. — Я охотно понес бы тебя, но не могу. Они не должны были бы позволить тебе идти, но ты извини их. Так много страшного творилось в Городе, Мерри, что легко не заметить одного бедного Хоббита, возвращающегося после битвы.
— Быть незамеченннм — это не всегда плохо, — отозвался Мерри. — Совсем недавно меня не заметил… Нет, нет, я не могу говорить об этом. Помоги мне, Пиппин! Становится опять темно, и мне так холодно!
— Обопрись на меня, друг Мерри, — сказал Пиппин. — Идем. Шаг за шагом!
Это недалеко.
— Ты ведешь меня, чтобы похоронить? — спросил Мерри.
— Нет, конечно! — ответил Пиппин, стараясь говорить весело, хотя сердце у него сжималось от страха и жалости. — Нет, мы с тобою идем в Дом Исцелений.
Они вышли из переулка на главную улицу, ведущую к Цитадели, и медленно поднимались по ней; Мерри шатался и бормотал что-то, словно в бреду.
— Я никогда не доведу его, — сказал себе Пиппин. — И некому помочь мне, и я не могу бросить его здесь! — Но тут их догнал снизу какой-то мальчик, и Пиппин обрадовался, узнав его: это был Бергиль, сын Берегонда.
— Эй, Бергиль! — окликнул он мальчика. — Рад видеть тебя живым! Куда ты?
— Бегу с поручением от врачевателей, — ответил Бергиль. — Мне некогда!
— Ну, так беги, — сказал Пиппин. — И скажи им, что тут со мною раненый Хоббит и что он не может идти сам. Скажи о нем Гандальфу, он обрадуется. — Бергиль убежал.
"Мне лучше подождать здесь", — подумал Пиппин. Он осторожно уложил Мерри наземь, в полосе солнечного света, сел и взял его голову к себе на колени. Осторожно он осмотрел своего друга и взял его руку в свои. Рука была холодна, как лед.
Вскоре к ним пришел сам Гандальф. Он наклонился к Мерри, погладил его по лбу и бережно поднял на руки. — Его нужно было бы внести в Город с почетом, — сказал он. — Мерри полностью оправдал мое доверие; ибо если бы Эльронд не уступил мне, то вы оба не пошли бы с Отрядом, а тогда этот день мог бы оказаться еще более гибельным. — Он вздохнул. — Но мне нужно сделать еще многое, а исход битвы до сих пор неизвестен.
