Итак, Фарамир, Эовин и Мериадок попали, в конце концов, в Дом Исцелений; и за ними ухаживали хорошо. Ибо, хотя знания в эти последние дни были не столь полными, как в древности, но врачеватели Гондора еще были мудрыми и искусными висцелении ран и ушибов и всех тех болезней, каким подвержены смертные Люди к востоку от Моря. Только старости не умели они исцелять. Но сейчас все их искусство, все их знания не помогали, ибо многие были поражены болезнью, от которой не было исцеления; и ее называли Дыханием Мрака, так как она шла от Назгулов. Те, кого она поразила, впадали во все более глубокий сон, а потом их охватывало молчание и смертный холод, и они умирали. И врачеватели видели, что Хоббита и воительницу из Рохана эта болезнь поразила тяжело. Сначала они еще говорили и шептали что — то сквозь сон, и врачеватели прислушивались к их словам, надеясь найти в них ключ к болезни. Но потом они стали уходить во мрак; и когда солнце начало склоняться к закату, на лица у них легла серая тень. Но Фарамир горел в лихорадке, которой ничем нельзя было угасить.
Гандальф озабоченно переходил от одного к другому, и врачеватели рассказывали ему все, что слышали. И день уходил, а великая битва все продолжалась с переменным успехом, а кудесник все ждал и следил и не покидал больных; и наконец красный свет заката разлился по всему небу, и его отблеск упал на лица больных. Тогда стоявшим с ними рядом показалось, что эти лица порозовели, словно здоровье вернулось к ним; но то была лишь обманчивая надежда.
Тогда женщина Иорет, самая старшая из служивших в Доме Исцелений, взглянула на Фарамира и заплакала, так как все в Городе любили его; и она сказала: — Горе, если он умрет! О, если бы пришел кто-нибудь, обладающий такой же силой, какая была у древних вождей! А они умели исцелять одним своим прикосновением.
Гандальф услышал это и сказал: — Иорет, люди долго будут помнить твои слова. Ибо в них есть надежда. Может быть, такой вождь уже есть в стране; разве ты не слышала странных вестей, пришедших в Город?
— Я была слишком занята, чтобы слушать всякие вести и слухи, — ответила она. — Я надеюсь только, что никакие злодеи не ворвутся в этот Дом и не потревожат больных.
Тогда Гандальф поспешно вышел; огонь в небе уже угасал, и серый, как зола, вечер опускался на холмы и равнины.
Арагорн, Эомер и Имрахиль в это время приближались к Городу вместе со своими военачальниками и рыцарями; и когда они были уже у Ворот, Арагорн сказал:
— Смотрите, в каком огне заходит солнце! Это знак, что в этом мире многое старое окончилось и многое новое начинается. Но этот Город и его страна долгое время находились под рукою своих правителей; и хотя я чувствую за собою право, я не хочу входить непрошенным. Если я войду, то могут возникнуть смуты и несогласия, а война еще не кончена. Я не войду и не заявлю своих прав, пока не увижу, что мы победили. Пусть поставят мне шатер на равнине, и там я буду ждать зова от правителя.
Но Эомер возразил: — Вы уже подняли знамя древних вождей и показали всем Звезду Изильдура. Неужели вы хотите, чтобы им было оказано неуважение?
— Нет, — ответил Арагорн. — Но я считаю, что время еще не пришло, и не хочу ссориться ни с кем, кроме Врага и его слуг.
Имрахиль сказал на это: — Ваши слова разумны. Правитель Денетор, мой родич, упорен и горд, а сейчас потрясен тем, что случилось с его сыном. Но все же я не хотел бы, чтобы вы оставались перед его дверью, как проситель.
— Не как проситель, — возразил Арагорн, — а как предводитель Бродяг, непривычных к городам и каменным зданиям. — И он приказал спрятать свое знамя в чехол, а звезду Изильдура снял и отдал сыновьям Эльронда на хранение.
После этого Имрахиль и Эомер расстались с ним, поднялись через весь Город в Цитадель и вошли в Башню, ища правителя. Но его кресло было не занято, а на возвышении покоился на смертном ложе Теоден Роханский, а вокруг него горели факелы, и его охраняло двенадцать рыцарей, Гондорских и Роханских. Свет факелов играл на его сединах, как солнце на струях, фонтана, а лицо у него было прекрасное и молодое, и он казался спящим.
Они поклонились ему, и Имрахиль спросил: — Где правитель Города? И где Митрандир?
И один из стражей ответил: — Правитель Гондора находится в Доме Исцелений.
Но Эомер спросил: — А где сестра моя Эовин? Она должна была бы покоиться вместе с правителем Рохана, и с не меньшими почестями. Где ее положили?
— Прекрасная Эовин была еще жива, когда ее принесли сюда, — ответил Имрахиль. — Разве вы не знали этого?
И надежда в сердце у Эомера воскресла, а страх и тревога усилились; он не сказал больше ни слова, но быстро повернулся и вышел, и Имрахиль последовал за ним. Выйдя из башни, они увидели, что уже стемнело и что в небе появились звезды. Они пошли к Дому Исцелений и там у двери встретили Гандальфа, с которым был еще кто — то в сером плаще. Они приветствовали кудесника и сказали: — Мы ищем правителя Города, и нам сказали, что он в Доме Исцелений. Но ранен ли он? И что случилось с прекрасной Эовин, и где она?
