"Значит, это и есть конец", — успел подумать он и почти засмеялся мысленно, радуясь, что сбросил, наконец, весь гнет тревоги и страха. Но, уже исчезая, он услышал, словно из далекого, забытого прошлого, чей — то голос, кричавший: — Орлы летят! Орлы летят!
На мгновение Пиппин словно задержался на пороге небытия.
"Бильбо! — подумал он. — Это из его сказок. Но нет, эта сказка — моя, и она кончилась. Прощайте все!" И тут для него все исчезло.
Сэм подложил под голову своему другу изорванный плащ Орков, а потом вместе с ним укрылся серой одеждой из Лориена; при этом его мысли перенеслись к этой прекрасной стране и к Эльфам, и он надеялся, что ткань, сделанная их руками, может каким — нибудь чудом укрыть его в этой страшной, безнадежной пустыне. Он слышал, как затихают крики и шум по мере того, как войска проходят через Изенмоут. Повидимому, в толкотне, в смешении нескольких разноплеменных отрядов их бегство не было замечено — по крайней мере, еще не было.
Сэм отпил глоток воды, но заставил Фродо выпить побольше; а когда его друг немного пришел в себя, он уговорил его съесть целую лепешку драгоценного лембас. Потом, слишком усталые даже для того, чтобы бояться, они уснули. Но спали они недолго и неспокойно, ибо их влажная кожа застывала, жесткие камни впивались им в тело и они зябли.
Утром снова разлился серый свет, ибо вверху все еще дул западный ветер; но внизу, за оградами Страны Мрака, воздух казался почти мертвым — холодным и все же душным. Сэм выглянул из ямы. Местность вокруг была голая, плоская, тусклая. На ближайших дорогах не было никакого движения; но Сэм боялся чьих — нибудь зорких глаз со стороны Изенмоута, который был не дальше, чем в фурлонге к северу от них. Далеко на юго — востоке, словно темная тень, высилась Гора. Она окуталась дымом, и этот дым поднимался кверху и уносился на восток; но в то же время по склонам скатывались огромные клубы тумана, растекаясь по равнине. В нескольких милях к северо — западу стояли серыми призраками предгорья Эред Литуи, а еще дальше за ними возвышались туманные северные вершины, как ряд далеких облаков, чуть темнее низко нависающего неба.
Сэм попытался определить расстояния и решить, в каком направлении идти. — Миль пятьдесят, и ни шагу меньше, — мрачно пробормотал он, не сводя взгляда с грозной Горы. — А при теперешнем состоянии Фродо, этого наверняка хватит на неделю. — Он покачал головой, и в уме у него возникла еще одна мрачная мысль. Надежда никогда не умирала надолго в его отважном сердце, и до сих пор он всегда умел придумать что — нибудь, чтобы вернуть ее. Но сейчас он увидел, наконец, горькую истину: в лучшем случае припасов им хватит только, чтобы дойти до цели; а когда задача будет выполнена, они останутся посреди ужасной равнины, одинокие, без пищи и крова. Возврата для них не будет.
"Так вот как кончится то, что я должен был начать! — подумал он. — Я помогу Фродо дойти до самого конца, а тогда умру с ним вместе? Что ж, если такова моя задача, я должен ее выполнить. Но мне ужасно хотелось бы снова увидеть Хоббитон, и Рози с братьями, и Старика, и всех прочих. И мне почему — то кажется, что Гандальф не послал бы Фродо с таким делом, если бы у него не было надежды на возвращение. Все начало портиться с тех пор, как Гандальф погиб в Мориа. Лучше бы этого не было. Он бы придумал что — нибудь".
Но в то самое время, когда надежда у Сэма умирала или казалась умирающей, она превратилась в новую силу. Ничем не примечательное Сэмово лицо сделалось строгим, почти суровым; воля в нем окрепла, и по всему телу пробежала дрожь, словно он превращался в какое — то существо из стали и камня, не уступающее ни отчаянию, ни усталости, ни бесконечным милям пустыни.
С новым чувством ответственности он перевел взгляд на ближайший участок местности, обдумывая следующий ход. Когда свет немного усилился, он с изумлением увидел, что поверхность, издали казавшаяся обширной, ровной плоскостью, на самом деле вся изрезана и изрыта. Действительно, вся Горгоротская равнина была усеяна большими и малыми воронками, словно на нее, когда она была еще мягкой грязью, обрушился град из крупных и мелких каменьев. Самые большие воронки были окружены валами щебня, и от них во все стороны разбегались широкие трещины. В такой местности можно переползать от одной воронки к другой, незримо даже для самых зорких глаз в этой зорко охраняемой стране; по крайней мере, это возможно для того, у кого есть силы и кто не спешит. Для того же, кто голоден и устал, кто должен уйти как можно дальше, пока жив, перспективы выглядят не так благоприятно.
Обдумав все это, Сэм вернулся к своему другу. Ему не нужно было будить его: Фродо лежал навзничь с открытыми глазами, глядя в облачное небо.
— Ну вот, Фродо, — сказал Сэм, — я осмотрелся вокруг и кое — что обдумал. На дорогах никого нет, и нам лучше всего уйти отсюда, пока можно.
Но сможете ли вы идти?
— Смогу, — ответил Фродо. — Я должен.
