А женщина Иорет сказала своей родственнице: — Это только обряд, какие есть у нас в Городе, сестра; потому что он уже входил, как я говорила тебе; и он сказал… — И тут она снова должна была умолкнуть, так как Фарамир заговорил снова:
— Люди Гондора, мы взяли Венец оттуда, где Враг хранил его, не смея коснуться, и принесли его сюда. Никто еще не прикасался к нему. Если чья — либо рука достойна коснуться его, то это рука Арагорна, сына Арагорна.
Пусть же он возьмет то, что по праву принадлежит ему!
Тут воины выступили вперед. Фарамир открыл ларец. Арагорн достал оттуда Венец повелителей Гондора. Этот венец был похож на шлемы Стражей Цитадели, но выше их; он был весь белый, а крылья с обеих сторон — серебряные и жемчужные, в виде крыльев морской чайки, ибо это было знаком Пришельцев из — за Моря. В его обруч были вделаны семь алмазов, а в верх — один камень, сверкающий, как пламя.
Арагорн взял венец и высоко поднял его; Фродо ясно увидел, как побледнело у него лицо, а серые глаза сверкнули, словно алмазы Венца. Он и сам замер, не отрывая взгляда от лица Странника: кроме Гандальфа, он один во всех этих толпах понимал все значение этого мига. Решалась судьба Арагорна. Что ждет его сейчас, счастье или гибель?
К изумлению собравшихся, Арагорн не возложил Венец на свое чело, но вернул его Фарамиру и сказал: — Трудами и отвагой многих пришел я к своей цели. Пусть же, в знак этого, Кольценосец возьмет у меня Венец и подаст Митрандиру, и пусть Митрандир возложит его на меня, если захочет, ибо он был причиной всего, что свершилось, и эта победа — его победа.
Фродо, невольно затрепетав, взял Венец из рук Фарамира и подал Гандальфу: он зажмурился, когда Арагорн преклонил колено, и Гандальф увенчал его Серебряным Венцом.
Общий вздох пронесся по толпе и Фродо открыл глаза. Арагорн встал, а собравшиеся глядели на него и молчали, ибо им показалось, что они видят его впервые. Он был высок ростом, как древние вожди — выше всех окружающих; древним казался он, но был словно вэ цвете лет, и на челе его была мудрость, в очах — свет, в руках — мощь и исцеление. Теперь всем было ясно, что он — родич и воспитанник Эльфов, обладатель их мудрости и силы. Фарамир первым подошел, склонился перед ним и сказал: — Вот подлинный вождь и правитель Гондора! Благословен день, когда мы увидели его!
В этот миг зазвучала труба, Арагорн подошел к Воротам, Хранитель ключей открыл ему вход, и под звуки арф и виол, среди звонкого пения новый правитель прошел по усыпанным цветами улицам к Цитадели и вступил в нее; на ее самой верхней башне было поднято знамя с Древом и Звездами; так началось правление Элессара, о котором сложено множество песен.
Во время его правления Город стал прекрасным, каким не был никогда, даже в дни своей первой славы; он украсился деревьями и фонтанами, его ворота были сделаны из митриля и серебра, а улицы вымощены белым мрамором, в нем работали Жители Гор, любили навещать его Жители Лесов, все его раны были залечены, дома были полны мужчин, женщин и детского смеха, и ни одно окно не было закрыто, ни один двор не был пуст. Когда эта эпоха закончилась, а началась следующая за нею, то в ней сохранилась память о славе и блеске минувших дней.
В последующие дни новый правитель сидел на троне под изображением Древа, в зале с изваяниями, и вершил суд. К нему приходили послы из многих стран и от многих народов. С Востока и с Юга, от окраин Чернолеса, из стран Запада. Он простил и помиловал Людей Востока, сдавшихся ему, и отослал их свободными, заключил мир с народами Харада, а рабов Мордора он освободил и отдал им во владение все земли вокруг Нурненского озера. Многие получали от него похвалу и награду за доблесть.
Арагорн простил и возвеличил Берегонда, который, защищая Фарамира, пролил кровь в Ограде Успокоения. А Фарамиру он отдал во владение Итилиен, но посоветовал ему построить для себя новый город среди холмов Эмин Арнепа, а Минас Итиль в долине Моргула разрушить до основания.
Он, как брата, приветствовал Эомера Роханского, заключил с ним вечный союз и сказал ему: — Твоего отца, Теодена Прославленного, мы положили в гробницу в Ограде Успокоения, и он будет вечно лежать среди правителей Гондора, если ты этого захочешь, а если нет, то мы перенесем его в Рохан, дабы он соединился со своими родичами.
Эомер в ответ обещал ему вечную дружбу и любовь, а о Теодене сказал так: — Многое нужно исцелить и возродить в Рохане, когда же все будет готово, мы вернемся взять прах нашего отца, но до того дня пусть он почиет в Гондоре.
