Стало светло, и, проснувшись, они увидели, что следы Орков свернули к реке Энтов и идут вдоль нее к лесу Фангорна.
Зоркий взгляд Арагорна, прослеживавший вытоптанную Орками тропу, заметил вдали, среди зелени, какое-то движущееся темное пятно. Но Леголас, стоявший рядом с ним, затеняя глаза своей красивой рукой с тонкими, длинными пальцами, увидел гораздо больше.
Арагорн кинулся наземь и прислушался. — Всадники! — вскричал он, вскакивая. — К нам скачут всадники на быстрых конях!
— Да, — ответил Леголас. — Их сто пять, и все они вооружены копьями.
Они светловолосы, и их предводитель выше всех ростом. Они уже лигах в пяти от нас.
— Пять лиг или одна, — сказал Гимли, — нам не скрыться от них на этой равнине. Будем ли мы ждать их здесь или пойдем своим путем?
— Будем ждать, — ответил Арагорн. — Я устал, и наша охота окончилась впустую. Но эти всадники возвращаются по следу Орков. Может быть, у них есть новости для нас.
— Или копья, — добавил Гимли.
Все трое были сейчас на вершине невысокого холма, но спустились с него и сели в траве, вплотную друг к другу, закутавшись в Эльфовы плащи. Гимли был в тревоге, не зная, чего ожидать от Всадников Рохана, и Арагорн рассказал ему о них. Рохиррим, по его словам, горды и вспыльчивы, но верны и великодушны; отважны, но не жестоки; умны, знают много песен и сказаний, но не умеют ни читать, ни писать. Они долгое время были в дружбе с Гондором, хотя и не в родстве с ним; и они, по крайней мере, не любят Орков. Некоторые говорят, что они платят дань Мордору, но это едва ли верно.
Тем временем Всадники уже приближались к тому месту, где сидели трое друзей, но, казалось, не замечали их. Они ехали попарно; кони у них были крупные, длинноногие, с развевающимися хвостами, с блестящей серой шерстью, с гривами, заплетенными на гордых шеях. Всадники, одетые в блестящие кольчуги, были рослы и статны; в руках у них длинные ясеневые копья, за спиной — расписные щиты, у пояса — длинные мечи.
Отряд почти уже миновал троих друзей, как вдруг Арагорн вскочил и громко окликнул: — Что нового на севере, Всадники Рохана?
Всадники повернули и мгновенно замкнули их в движущееся кольцо, которое все сужалось. Потом они остановились, направив колья на пришельцев.
Их предводитель приблизился к Арагорну, почти касаясь его груди острием копья, и потребовал, чтобы пришельцы назвали себя и сказали, зачем очутились в Рохане.
— В вас есть что-то непонятное, — сказал он. — Почему мы вас не заметили? Или вы — Эльфы?
— Нет, — ответил Арагорн. — Только один из нас — Эльф; но мы побывали в Лориене и получили наши плащи в подарок от его Правительницы.
Взгляд у Всадника сделался жестким. — Так вы в дружбе с Колдуньей из Золотого леса? — произнес он. — Значит, вы тоже колдуны и волшебники! — Он спрыгнул с коня и стоял перед Арагорном, обнажив меч. — Вы и ваши друзья-молчальники!
Гимли вскочил, схватившись за топор, и темные глаза у него сверкнули. — Скажите мне свое имя, коневод, а тогда получите мое, и еще кой-что в придачу! — крикнул он.
— Что до имени, — возразил Всадник, глядя на него сверху вниз, — то первым должен назвать себя пришелец. Но меня зовут Эомер, сын Эомунда, и я — третий военачальник Пограничной области.
— Ну, так слушайте, Эомер, сын Эомунда! Я, Гимли-Карлик, сын Глоина, запрещаю вам необдуманные речи! Вы дурно отзываетесь о той, о ком не в силах даже помыслить, и только неразумие может извинить вас.
— Я бы отрубил вам голову вместе с бородой, почтенный Карлик, — запальчиво возразил Эомер, — будь вы хоть немного повыше ростом.
— Он не один, — вмешался Леголас, молниеносным движением натянув лук и наложив стрелу. — Вы умрете, не успев ударить.
Эомер замахнулся мечом, и дело обернулось бы плохо, если бы Арагорн не бросился между ними. — Погодите, Эомер! — вскричал он. — Мы не хотим зла ни Рохану, ни его народу — ни людям, ни коням. Не выслушаете ли вы нас, прежде чем ударить? Тогда, быть может, вы поймете, почему разгневались мои спутники.
Эомер опустил меч, Эльф и Карлик оставили оружие, и разговор стал более спокойным. Арагорн узнал от Эомера, что Рохан не служит Темному Владыке, но и не воюет с ним, и хочет только сохранять свою свободу и независимость; но сейчас его границы под угрозой, и он не допускает чужеземцев в свои пределы.
— Кто же вы? — опросил Эомер. — Кому служите? По какому праву очутились здесь?
— Я не служу никому, — ответил Арагорн, — но слуг Врага преследую повсюду, куда бы ни пришел. Немногие из смертных знают об Орках больше, чем я. Сейчас я гонюсь за Орками, захватившими двоих моих друзей; в подобном случае человек, если у него нет коня, пойдет лешком и ни у кого не будет спрашивать разрешения. Не будет он и пересчитывать врагов иначе, чем мечом.
А я не безоружен.
Он выхватил меч, сверкнувший на солнце, как пламя. — Вы хотите знать, кто я? — сказал он. — Я Арагорн, сын Арагорна, Элессар Эльфенит, потомок Изильдура Гондорского! Вот меч Изильдура, сломанный и возрожденный. Так выбирайте: будете ли вы помогать или мешать мне? Решайте быстро!
