Эльф и Карлик смотрели на своего товарища изумленно, словно видя его впервые. Он словно вырос, и в его властных чертах они уловили отблеск никогда еще невиданной силы и величия; и Леголасу показалось, что на челе у Арагорна мелькнул белым пламенем отсвет того сияющего венца, о котором говорил ему Гандальф.
Эомер отступил в смятении, словно увидя воочию одного из вождей, о которых говорят древние легенды; и когда Арагорн стал расспрашивать его, он отвечал без прежней надменности. Он рассказал, что проникший сюда отряд Орков истреблен полностью, и трупы сожжены, но что в этом отряде не было никого, кроме Орков. Потом Эомер отослал всех своих Всадников и остался один с тремя пришельцами.
— Странны ваши речи, Арагорн, — сказал он, — но я вижу, что вы говорите правду. Люди Рохана не лгут, и поэтому обмануть их трудно. Однако, вы сказали мне слишком мало. Не прибавите ли вы еще что-нибудь, чтобы мне легче было решать, что делать?
Узнав, что вождем Отряда, с которым шел Арагорн, был Гандальф, он помрачнел. — Гэндальфа Серого знают в Рохане, — сказал он, — но Теоден, наш правитель, не хочет больше слышать о нем. Он бывал в Рохане много раз, но всегда был вестником странных событий; многие говорят даже — вестником зла.
Весть о гибели Боромира опечалила его еще больше, но он удивился безмерно, когда узнал, что идет лишь четвертый день после того. — И вы преследуете Орков с того самого дня? — спросил он.
— Да, — ответил Арагорн.
— Пешком? — вскричал Эомер.
— Как видите.
Эомер взглянул на него широко раскрытыми глазами. — Имя Странника недостойно вас, сын Арагорна, — произнес он. — Я даю вам другое: Летящий.
Вы прошли сорок пять лиг, а четвертый день еще не кончился.
Он добавил, что Теоден совершенно доверился одному дурному советнику, но что Рохан не забыл о своей древней дружбе с Гондором, и в нем найдется, кому прийти на помощь Минас Тириту. Но сейчас главная опасность — в Сарумане: он стремится поработить страну, он призвал к себе на службу Орков и Оборотней, и даже диких Людей, он закрыл Роханский проход, чтобы отрезать путь для союзников с Запада. А главное — он могучий волшебник, умеющий принимать любое обличье; говорят, что его видели там и сям, в облике старика, закутанного в плащ с капюшоном; говорят также, что у него повсюду есть друзья и сообщники.
— Вы и сами это увидите, если придете во дворец к правителю, — закончил он. — Но придете ли вы?
— Приду, как только смогу, — ответил Арагорн; а на предложение Эомера отправиться вместе с ним на южную и западную границы, чтобы сражаться против Орков, он ответил, что не может, ибо должен искать своих друзей.
Эомер был в нерешимости, должен ли отпустить пришельцев: время было тревожное, и закон не дозволял чужеземцам бродить по стране без разрешения правителя. Однако доводы Арагорна убедили его, и он решил отпустить всех троих, и даже дать им коней, но с условием, что потом кони будут возвращены в Эдорас, где живет правитель. — Это будет доказательством, что я не ошибся в вас, — сказал он. — Я доверяю вам свою честь и жизнь. Не обманите меня!
— Не обману, — ответил Арагорн.
Они расстались в дружбе, с Обещанием свидеться снова и сражаться вместе. Прощаясь, Гимли напомнил Эомеру, что вопрос о прекрасной Галадриэль еще стоит между ними.
— Вы должны научиться говорить о ней, как подобает, — сказал он, — а я готов помочь вам в этом.
— Увидим, — ответил тот с улыбкой, и они расстались.
Достигнув опушки Фангорна уже в сумерках, трое друзей нашли место, где Всадники истребили Орков и сожгли их трупы. Остатки кострища еще дымились, но не было видно и следа Хоббитов.
— Вот и все, — печально сказал Гимли. — Вероятнее всего, сожженные кости наших друзей смешались с костями Орков. Тяжелая это будет весть для Фродо, если он доживет, чтобы услышать ее; а еще тяжелее — для Бильбо в Ривенделле. Эльронд был против того, чтобы они шли.
— А Гандальф нет, — возразил Леголас.
— Гандальф решил идти сам, и он погиб первым, — сказал Гимли. — Предвидение обмануло его.
— Решение Гандальфа основывалось не на предвидении, — возразил Арагорн.- Есть дела, от которых нельзя отказываться, если даже не знаешь, чем они кончатся. Но, как бы то ии было, я не уйду с этого места. Мы должны дождаться утра.
Они развели костер, пользуясь для этого только валежником, ибо слышали, что в этом древнем и странном лесу нельзя рубить живые деревья.
Первая стража досталась Гимли. Арагорн уснул сразу же, Леголас погрузился в свои обычные грезы наяву. Карлик долго сидел у костра и вдруг увидел, что у самой границы светлого круга стоит кто-то. Он присмотрелся: это был старик с посохом в руке, закутанный в широкий плащ. Гимли вскочил, решив, что видит перед собой Сарумана. Его товарищи проснулись и тоже вскочили.
Арагорн окликнул старика, но тот вдруг исчез. И почти тотчас же Леголас вскрикнул: их кони тоже исчезли, и только издали донеслось их звонкое ржанье.
