Но в путь! С надеждой или без нее — выследим врагов! И горе им, если мы окажемся быстрее! Мы устроим такую охоту, которой будут удивляться все три племени: Эльфы, Карлики и Люди. Вперед, Три Охотника!
Он ринулся вперед, как олень, а они — вслед за ним. Вперед и вперед он вел их, неутомимый и быстрый, ибо решение было, наконец, принято. Рощи над озером остались позади. Они поднялись по длинным склонам, темным на фоне закатного неба. Стемнело. Они продолжали спешить, как серые тени в серой мгле.
Сумерки спустились, и под деревьями и над берегами Реки лежал туман, а почва была каменистая и жесткая; но Трое Охотников были зорки и неутомимы и шли по чуть заметным следам Орков всю ночь без отдыха. На рассвете, когда они были в узкой лощине между двумя грядами холмов, Леголас, ушедший немного вперед, вскрикнул и подозвал остальных. Подойдя, они увидели валяющиеся здесь трупы пятерых Орков: все они были жестоко изрублены, двое обезглавлены, и земля вокруг почернела от их крови.
— Новая загадка! — сказал Гимли. — Но нам некогда дожидаться дневного света, чтобы решать ее.
Однако было уже достаточно светло, чтобы Арагорн мог рассмотреть трупы. Среди них не оказалось ни одного, носившего белый знак, и Странник заключил, что здесь между Орками произошла ссора, — возможно, из-за добычи.
— Или из-за пленников, — добавил Карлик. — Будем надеяться, по крайней мере, что они не погибли здесь.
С трудом удалось им найти продолжение следа. Он привел их на гребень холма, и тут внезапный ветер зашевелил им волосы и взвеял плащи, холодный предутренний ветер. Позади них солнце поднялось красным краем над темными горными грядами, а далеко на юге засияли розовым светом снежные вершины Белых гор в Гондоре. Арагорн долго смотрел на них, потом протянул к ним руку, словно в знак привета, и, с трудом отведя от них взгляд, начал снова искать следы Орков.
Теперь они шли по следу днем, и это было легче. Видно было, что Орки торопятся: преследователям попадались то брошенные ими объедки, то изорванный черный плащ, то разбитый на камнях сапог. След привел их к северному концу каменистой гряды, и тут перед ними открылись необозримые луга Рохана — волнующееся море густой, высокой травы. Здесь даже воздух был теплее и ароматнее, словно весна уже, пробудила соки в стеблях и листьях.
Леголас глубоко вдохнул этот воздух, как человек, пьющий свежую воду после долгой жажды в пустыне.
— Пахнет зеленью! — сказал он. — Это лучше, чем всякий отдых. Я устал на камнях, но теперь силы вернулись ко мне. Поспешим!
Они помчались, как собаки по горячему следу. И здесь Арагорну удалось найти первое указание на пропавших друзей: от почерневшей, вытоптанной Орками тропы отхЬдили в сторону следы маленьких, легких ног, вскоре перекрытые тяжелыми следами погнавшегося за беглецом Орка; и там, где легкие следы исчезали. Странник подобрал в траве зеленую с серебром пряжку в виде букового листа.
— Пряжка из Лориена! — вскричали одновременно Леголас и Гимли.
— Да, — ответил Арагорн. — Не напрасно падают листья в Лориене. Этот лист не потерян: он брошен, как указание для тех, кто пойдет по следу. Я думаю, Хоббит отбежал в сторону именно для этого. Вероятнее всего, это был Пиппин, самый младший из всех.
— Будем надеяться, что он заплатил за свою выдумку не слишком дорого, — заметил Леголас. — Как хорошо, что он сумел использовать и свои ноги, и ум! Значит, мы гонимся не напрасно.
Когда настала ночь, они были вынуждены остановиться на отдых. Сердце торопило их в погоню, но силы отказывали. Арагорн уснул, едва успев лечь: он не спал с тех пор, как они высадились в Парт Галене. Гимли тоже уснул там, где свалился, но Леголас провел всю ночь на ногах, вдыхая запах зелени и глядя на звезды: Эльфам это заменяет сон и отдых.
Утром Арагорн сказал, что ясно слышал конский топот: ночью кони скакали на запад, а теперь скачут к северу. Зато Орков слышно очень слабо, и они очень далеко.
Весь этот день — третий день преследования — они бежали по следу без остановки, и никакая усталость не могла погасить огня, сжигавшего их.
Невидимые среди травы в Эльфовых плащах, они почти не обменивались словом и подкрепляли силы лепешками Эльфов, не останавливаясь. Когда настал вечер, позади них лежало уже дважды двенадцать лиг, и Эмин Мюиль скрылся из виду. Небо затянулось туманной дымкой, в которой луна и звезды потускнели.
Всем троим очень не хотелось останавливаться даже на отдых, но они ощущали нечто большее, чем усталость: как будто чья-то воля мешала им двигаться вперед. И догадаться о том, чья она, было нетрудно: след вел их в сторону Изенгарда, где скрывался Саруман.
Ночь была холодна, дул северный ветер. Человек и Карлик спали неопокойным сном, но Эльф и эту ночь провел на ногах, и отдых давали ему обычные для Эльфа грезы наяву, которым он мог предаваться в любое время; иногда он принимался тихо петь на своем языке, и тогда в небе проглядывали белые звезды. На рассвете небо прояснилось, ветер унес остатки тумана.
