Все контрольные работы по этому предмету сводились к определению содержания какого-нибудь элемента в массе другого. Например, железа в руде или меди в купоросе и т. п. Все эти задачи решались уныло-однообразно и утомительно долго, а главное – одинаково. Берется навеска какого-то исходного вещества, измельчается, высушивается до постоянного веса, то есть до полной потери влаги, потом с навеской проводят ряд реакций с различными реактивами. Полученные продукты отфильтровывают, отделяют от возможных примесей других элементов, прокаливают или высушивают до постоянного веса то, что осталось от навески, и определяют в процентах (!) содержание этого остатка в первоначальной навеске. Вот и все. Только тот, кто взвешивал на аналитических весах с точностью до четвертого знака, может оценить этот труд, так как взвешивать в таких работах приходится по сто с лишним раз, и каждый раз до четвертого знака. Можно одуреть от такой работы, а можно ничего этого не делать. Не зря мне ребята хотели выдать патент на изобретение. Все очень просто, надо только знать, от какого куска руды отбита эта навеска. Десятками опытов до нас установлено, что в этой руде от 29 до 32 % железа. Берем что-то среднее, например 30,8 %, составляем пропорцию для обратного счета, то есть пишем: на 100 % приходится 30,8 %, а на 1,5436 г навески придется X (икс) прокаленного остатка. Находим X. В данном случае он равен 0,4754 г. Теперь изображаем процедуру прокаливания и сушки до постоянного веса, только обратным ходом, то есть берем 0,4754, прибавляем вес бюкса (стаканчика, в котором якобы взвешивали остаток после прокаливания), тоже пишем цифру до четвертого знака, а все бюксы в лаборатории тысячу раз до нас взвешивали: выбирай любую цифру, приплюсовывай, и так несколько раз, все увеличивая начальный вес, как если бы мы имели дело с влагой и сушкой. И так, двигаясь обратным путем, нужно пройти все операции, связанные с изменением веса, во всех реакциях и превращениях одного вещества в другое, пока выйдем на придуманную нами величину навески. Изобретение понравилось и сразу же пошло в ход. Преподаватель не мог нарадоваться успехам «аналитиков» и, конечно, рассказал об этом в учительской. Нашлась предательница среди наших ребят и «заложила» нас завучу, сразу вычислили «изобретателя» и всадили мне тройку по химии в диплом. Еле-еле потом исправили на «4», хотя по химии у меня всегда было «5».
В 1932 году Япония фактически оккупировала Северо-Восточные провинции Китая. Десятки диверсионных актов парализовали работу КВЖД. Время, прошедшее с 1929 года, было использовано для подготовки широкомасштабной агрессии против СССР на Дальнем Востоке. В первую очередь должна была решиться судьба железной дороги – экономического стержня всей жизни этих территорий. В 1933 году японские солдаты уже захватили все наиболее важные стратегические объекты, поставили своих чиновников на ключевые должности в управлении краем. Появились и всячески поощрялись фашистские организации, росшие как грибы. С подачи японской военной миссии возникло новое государство – Маньчжоу-Го, а 1 марта 1934 года с большим рекламным шумом появился император с коротким, как выстрел, именем Пу И. Провокации со стороны Японии навязывали новую войну Советскому Союзу. Только войны не получилось. СССР отказался от своих прав на КВЖД в пользу нового государства. Всем стало ясно, что советских людей здесь не потерпят, что только один вариант устраивает новую администрацию: ни одного советского человека возле железной дороги быть не должно. Здание Техникума, стены которого столько лет дарили нам тепло и уют, как и все остальное имущество КВЖД, переходило к новым хозяевам. К концу 1934 года стали сворачиваться по ускоренной программе специальные курсы, прошли выпускные экзамены, и к началу весны 1935 года нас подготовили к вручению дипломов об окончании Техникума. Обстановка последних дней напоминала фронтовую, казалось, сам воздух наэлектризован и готов взорваться. Люди ходили тихо и разговаривали полушепотом, не стало слышно смеха. Главным состоянием человека становилось тревожное ожидание очередных неприятностей.