Странно, но первое, что приходит на память, – это улица Путевая. Свое название она получила от проходящего по ней, как говорят, «главного хода», то есть железнодорожного пути, по которому грузы с КВЖД идут в сторону Севера, в СССР. У этой улицы нет второй стороны, фасады всех домов выходят к высокой железнодорожной насыпи. По всей километровой длине улицы сосредоточены злачные места: «опиекурилки», рулетки и, главное, публичные дома. Китайские, корейские, русские, японские. Последние называются «чайные домики». У каждого подъезда традиционный красный фонарь. Если в китайских, корейских и русских домах рады каждому посетителю, то в японский так просто не попадешь. Нужна рекомендация. За подъездами – целый лабиринт улочек, построек, номеров с удобствами и без.
В целом весь квартал – в распоряжении торговцев «живым товаром», обеспечивающих работой не одну тысячу человек. В китайских и корейских подъездах вас встретит представительная дама, предложит чай или кофе и положит перед вами несколько альбомов красоток на выбор. Разница – в цене удовольствия и времени, которое вы собираетесь здесь провести. Если выбранная вами жрица любви в этот момент занята, а никакая замена вас не устраивает, у вас примут заказ на определенное время. Остается внести деньги, и вы свободны. Все обитательницы этих домов худощавы, подтянуты и вежливы. Других не держат.
В русском доме утех – все не так. Выбирай любую, которая свободна, комплекция у всех примерно одинаковая, и цена услуг унифицирована: один рубль за час удовольствия. Женщины неряшливы, в застиранных халатах на голом теле, выходят на улицу и зазывают прохожих, особенно если те под хмельком. Тут же раскрывают халатики и показывают свои прелести. Конкуренция между ними сильная, в средствах не стесняются.
С приходом в город японцев два «чайных домика» превратились в целый городок с раздельным входом для рядовых чинов и офицеров.
Иногда к какому-нибудь (кроме японских) подъезду подкатывал экипаж, и нескольких красоток увозили надолго. Это называлось «их сняли», вернут не скоро.
Днем и особенно ночью Путевая улица жила по своим законам. Здесь собиралось все ворье, сутенеры, наркоманы, весь криминальный мир. Удивительно, но полиция установила тут особый порядок, без разборок и стрельб, не беспокоивший горожан. Что она с этого имела, это уже другой вопрос. Скажите, вам не интересно, откуда мы так подробно и дотошно знаем жизнь Путевой улицы? Секрета нет. Мы проводили целые дни в кустах железнодорожной насыпи, наблюдая эти картины. У некоторых были с собой бинокли. Порнографические открытки нас уже не волновали, хотелось быть ближе к натуре. Старшекурсники выбирали какую-нибудь бабенку и договаривались с ней об «удовольствии» со скидкой, поскольку принимала она их здесь же, на улице за углом, и делиться доходом с хозяйкой было не нужно. Потом как-то сразу повальное увлечение этими наблюдениями пошло на убыль и вскоре иссякло совсем. Мы переключились на другую сторону железнодорожного полотна, где открыли для себя новый мир непознанного: нас ждал Фу-дзя-дян.
Символично, граница между наступающим «прогрессом индустрии разврата» пришлась на железнодорожную насыпь «главного хода». С одной стороны плоды цивилизации, с другой – нетронутая целина древних обычаев Великого Китая.
Центром всей торговой, банковской и культурной жизни города была двухкилометровая улица Китайская. Когда-то сам город Харбин, расположенный на полдороге между Уссурийском и Читой, задумывался как центр Управления железной дорогой и, соответственно, с годами развивался. Только все китайское, национальное и традиционное, селилось на Пристани, возле улицы Китайской, а все европейское, деловое и официальное, связанное с Управлением железной дороги, – в Новом Городе, вокруг Большого проспекта.
Китайская улица не очень широка, на четырехрядное движение автомобилей не рассчитана. Вымощена брусчаткой, это граненые гранитные кубики, уложенные на многослойное основание и подогнанные друг к другу с такой тщательностью, что стоять такая мостовая будет сотни лет. С асфальтированием улиц в городе не торопились, а остальные дороги на Пристани были, как говорят, грунтово-улучшенными. Но для рикш и колясок на дутых шинах вполне пригодны.
Пристань с Новым Городом связывал огромный виадук, под которым проходили все железнодорожные пути. Не знаю, как удалось проектировщикам решить эту проблему, но пробок у шлагбаумов в городе я никогда не видел. С виадука открывался прекрасный вид на утопающий в зелени китайский (или буддийский) храм «Ти-ло-сы».
Харбин. Китайская улица