И его настоятель мне тоже очень понравился. Он был моложе меня, крепко сбит – с таким костяком нужно идти в борцы сумо, но не полон, видимо, блюдет посты, лицо спокойное, глаза черные, голова бритая…
– Почтенный настоятель, не знаю, могу ли просить об этом? – начал я первый, после того как Сакуратай нас представил.
– Я вас слушаю.
– Так вышло, что нынче я в очень стесненных обстоятельствах. Могу ли я просить вас разрешить мне пожить при вашем храме? Я мог бы привести в порядок сад…
– Это было бы весьма мило, – тепло улыбнулся настоятель Экаи. – Прошу вас.
Настоятель хорошо воспринял поручительство Сакуратая и разрешил мне жить в пристройке в обмен на работу в храме и уход за маленьким кладбищем.
Какое падение!
Но теперь можно было не тратить деньги на жилье, хотя нужно было зарабатывать на еду, питье, баню, наконец! Я не мылся уже месяц. Это угнетало меня сильнее всего.
Но это была первая ночь в Эдо, когда я лег спать воодушевленным.
А следующий день дал мне еще одну возможность.
С утра я уже работал в храмовом саду – ночлег следовало отрабатывать. Собрал опавшие листья с могил, выполол сорняки, почти заглушившие уже отцветавшие азалии, начал ровнять дорожки.
Было совсем тепло, солнце припекало.
Я как раз вынес сосну в горшке на галерею храма, оставил ее на полированных досках, чтобы деревце постояло под солнцем.
Осторожное покашливание привлекло мое внимание, когда я сгребал листья в кучу.
– Господин Исава? – спросили за спиной.
Это был один из редких прихожан храма, невысокий дядька, подвижный, в простом, приличном и недешевом кимоно. Лысоватый, чуть старше меня.
– Меня Окасукэ звать, – поклонился он. – Настоятель Экаи сказывал, вы по саду работать умеете?
Я подумал, постояв, опираясь на грабли, каков будет урон остаткам моей воинской чести, задвинул эти мысли подальше и согласился.
– Я торгового рода, не взыщите. – Окасукэ улыбнулся, и мне захотелось улыбнуться в ответ. – Издревле вразнос торгуем всяким и соломенными сандалиями, прям как у вас, ну, только наши поновее будут. Я тут с семьей обитаю неподалеку, нам бы ваша помощь не помешала, однако.
Так я обрел своего первого нанимателя в Эдо.
Окасукэ торговал вразнос и в кредит разным товаром и жил над собственным складом в небольшом доме недалеко от моста Нихонбаси. Он отвел меня во двор своего склада, где стояла здоровенная телега на колесах под высоким шпилем, вся в резьбе на благочестивые темы и лаковой росписи.
– Скоро праздник храма Канда, – объяснил Окасукэ. – Эта наша повозка с алтарем бога-покровителя Оденматё проедет в праздничной процессии перед глазами сёгуна вместе с повозками остальных городских районов. Ее делают уже почти год.
Окасукэ приблизился к старику с лучковым рубанком, сидевшему прямо на земле в груде стружек, строгавшему брус светлого дерева, и поклонился:
– Господин плотник. Я привел вам помощника.
Плотник, не одарив нас вниманием, осмотрел брусок и, не глядя, указал мне место рядом с собой.
– Он очень старый, – извиняясь, поклонился Окасукэ. – Простите его.
– Ничего-ничего, – смутился я. Седины древнего старика вызывали подобострастное почтение. С виду ему было лет сто, и он еще работал. Хотел бы я быть так уверен в себе в его годы…
Я присел на корточки рядом со стариком, словно молодой ученик, да так оно и было, рядом с ним я был молод – и это было странно.
– Есть идея украсить нашу повозку живыми сезонными цветами, – объяснил Окасукэ, – так еще никто не делал. Но нужно, чтобы они дожили до конца церемонии.
– Высадить цветущие кусты и разместить их на повозке? – понял я. – Да, это возможно.
– Вы разбираетесь во всем этом лучше меня, – засмеялся Окасукэ, стеснительно кланяясь. – Вот настоятель Экаи и посоветовал вас. Господину плотнику требуется ваша просвещенная помощь.
Старик едва слышно хмыкнул. Не требовалась ему никакая помощь. Впрочем, найти мне применение он был не против. Я такое уже видел когда-то давно, когда только пришел в наш замковый сад с войны, молодой, горячий и непросвещенный. И тот старик, встретивший меня там, был точно таким же, как этот. И я был благодарен.
За благочестивый труд в снаряжении колесницы бога-покровителя меня кормили один раз в день – чашка риса с одной остромаринованной сливой, почти походная доля, этого должно было хватить, чтобы поддержать меня. Ел я, как и работал, вместе со стариком плотником, который за все время, кажется, не произнес ни одного слова. Довольно быстро мы собрали полки и кадки под будущую цветочную картину, предусмотрели полив и место для запасных кустов. Окасукэ появлялся время от времени. Он был предупредителен и вежлив, деликатен и сдержан, иметь с ним дело оказалось легко.
И кроме того, именно он продал мне новые варадзи в обмен на совет по борьбе с тлей и несколько уроков по собиранию сезонных букетов для его внучки. Он также добавил пару обедов в семейном кругу – ну, это уже его жена настояла, добрая женщина.
Впервые за месяц я наелся досыта. Я не стал отказываться. Не в том я был положении.
