– Борис Семенович? Признаться, не ожидал, – пробормотал Дурин, которого вынужденный отпуск сделал гораздо внимательней к окружающим, чем это было прежде. – Что вы тут делаете?
– Да вот же, издательство мою «Круговерть» наконец-то выпустило, а в магазине брать отказываются, – сурово отвечал Гулькин. Здесь Дурин заметил раскладной столик со стопкой книг в обложках с золотым тиснением и сразу все вспомнил и понял.
– А почему не берут-то? Книга хорошая, толстая…
– Да наплевательство в магазинах засело, поэтому и не берут, – с прямотой бывалого литератора отвечал Гулькин. – Рисковать, видишь ли, не хотят! Боятся, спроса не будет. Монумент ведь, того и гляди, под землю уйдет.
– Уже ушел. Лично видел, – вздохнул Дурин. – Такие дела.
– Да что вы! – ахнул Гулькин, враз темнея лицом. – Эх, не мог он еще пару месяцев простоять! Глядишь, я все бы и распродал. А теперь?..
– Мы с вами совершенно точно все угадали, коллега! – гудел в трубке и успокаивал голос профессора. – Я вот нынче вечером проверил… Вы знаете, все сходится: если кого и тряхнет, так не сильно, балла четыре-пять, не больше. А вот последствия аномального возмущения будут и вовсе незначительными. Ну, озеро исчезнет, земля кое-где просядет… Пустяки!
– Мне кажется, герр профессор, нам следовало бы куда-нибудь позвонить – в Польшу, в Россию… Не каждый год в земных глубинах происходит подобное. Это их наверняка заинтересует, – робко сказал Герман Шульц.
– Интересная мысль! – отвечал на это профессор. – Пожалуй, я действительно позвоню. Может быть, даже завтра утром. Только я не уверен, что меня там услышат.
– Плохая связь?
– Связь хорошая. Дело в другом.
– В чем же, профессор? Алло!
