Себе Навродин взял самый трудный участок работы. Как же, видели в Городе взмыленную Костину машину, с невообразимой скоростью перемещавшуюся от администрации к казначейству, от казначейства – к банку, а от банка – в Фонд. Веселые были денечки! И журналист Ал. Серебряный, человек весьма плодовитый, после теплой беседы с Костей уже печатал в газете стихи, выдавая их за сугубо народное творчество:Бессильны все перед землею –И бог, и царь, и Президент.Своей мозолистой рукоюПоддержим славный Монумент!А вот мэр Дурин совершенно потерялся в вихре событий. То есть какие-то бумаги он подписывал, но какие именно – рядовым членам ФСП было невдомек. Кое-какие распоряжения Аркадий Филиппович отдавал, но касательно чего он распоряжался, даже искушенному Задрыгину не было известно. Зато появились вдруг в Городе огромные плакаты с изображением весьма расстроенного гражданина, державшего в руках шапку невообразимых размеров, с броской надписью на ней: « А ты – помог Монументу?» Здесь же, под шапкой, был и адрес, куда гражданам следовало обращаться с помощью, а также банковский счет, на который следовало перечислять свою посильную лепту.В приемную еще названивали члены комиссии по подготовке к Годовщине, но им отвечали, что у мэра совещание и раньше чем через неделю он не освободится. Так что лучше всего позвонить в начале следующего месяца… или в конце. Тем временем, не дождавшись дополнительных средств, гостиничный директор Семин плюнул на зимний сад и на скорую руку соорудил вместо него небольшой, но уютный кегельбан, где по вечерам и пропадал, гоняя шары на пару с Колобановым. Впрочем, один VIP-номер Семин все же отремонтировал, но до того скверно, что и не расскажешь. Зато доподлинно известна история с одной поп-дивой, как на беду заехавшей в Город – себя показать, Монумент посмотреть, а заодно уж и гастрольных денег подработать. Такой скандал дива в номере закатила, что только держись! Рассказывали поутру горничные, как швырялась дива цветочными вазами и кричала на всю гостиницу, какой он, директор Семин, мерзавец и подлец. Много звона было в гостинице в тот жуткий вечер!Кстати, из-за Монумента остались совершенно без средств к существованию многие достойные граждане Города, как-то: начальник милиции Скарабеев, руководитель гороно Ерофеев, главврач «скорой помощи» Агеев и еще много всяких должностных лиц, которым так опрометчиво накивал в свое время городской финансист Биберман. Считай, все, что обещано было, на бурение скважин ушло. А финансиста на пенсию отправили. И поделом: будет знать, как кивать всем без разбору!На фоне всеобщего уныния, охватившего Город, так и не осуществленная на Холме театральная постановка кажется совершеннейшим пустяком. Тем более что Фуфлачев, отправленный мэром в деловую поездку по древним памятникам и святым местам, в Город так и не вернулся. Вот как получил на харьковском главпочтамте пять тысяч гривен, якобы на билет, так с валютой и сгинул. А потом промелькнула в одном епархиальном журнале коротенькая заметка, что якобы в Киево-Печерской лавре появился один монах не монах, а в общем-то, вполне благостный послушник. И что будто бы водит он сейчас любопытствующих мирян подземными ходами, и рассказывает всякие интересные вещи о святых мощах. Да как еще рассказывает! Заслушаться можно. Правда, иногда прорываются в речи послушника отчетливые канцелярские обороты, да порою ни к месту цитирует он распоряжения Министерства культуры, однако тамошний настоятель о. Гермоген убежден, что со временем послушник Кирилл от этого непременно избавится.* * *В конце октября ситуация на Холме достигла своего апогея. В ночь на двадцать седьмое произошло небольшое землетрясение в соседнем Казахстане, и Монумент стал проваливаться вдвое быстрей, чем прежде.
